nestormedia.com nestorexpo.com nestormarket.com nestorclub.com
на главную новости о проекте, реклама получить rss-ленту

Эдди Рознер - Музыка и тьма, часть 3

стиль:

Эдди Рознер - Музыка и тьма, часть 3 БЕЛОСТОКСКИЕ ВИРТУОЗЫ

Уехав в начале мая 1940 года на гастроли, Государственный джаз-оркестр БССР под управлением Эдди Рознера смог дать следующий свой концерт в Минске уже после того, как Белоруссия была освобождена от фашистов.

5 июня 1940 года в Москве состоялось торжественное открытие Декады белорусского искусства. После ее завершения, 17 июня, в Кремле прошел прием участников, а еще спустя три дня в газетах были опубликованы указы Правительства: Оперный театр был награжден орденом Ленина, Первый Белорусский Государственный драматический театр (ныне им. Я.Купалы) — орденом Трудового Красного Знамени, солистке оперного театра Ларисе Александровской было присвоено звание народной артистки СССР. Из числа участников Декады 4 человека были награждены орденом Ленина, 33 — орденом Трудового Красного Знамени, 44 — орденом Знак Почета, 71 человек — медалями.

Оркестр Эдди Рознера в Декаде участия не принимал. Очень скоро выяснилось, что это была ошибка, ибо за тот год, что оставался до начала войны, именно этот коллектив принес наибольшую популярность белорусским мастерам искусств.

О таком оркестре, который оказался в руках у Рознера, мог мечтать любой бэндлидер даже на родине джаза. И уж конечно, сам Рознер даже предположить не мог, работа с каким составом его ждет в будущем. Когда в начале 1936 года он организовал свой первый ансамбль, работавший в Варшаве, Кракове и Ло-дзи, в нем было всего семь музыкантов, включая вокалиста Лотара Лямпеля. Через год в составе, который играл в собственном заведении Рознера под названием "У Ади" (Лодзь) и затем совершил блестящее европейское турне 1938 года, уже было 13 человек. В Госджаз-оркестре БССР было 32 музыканта.

Уже в первом составе оркестра были прекрасные исполнители с опытом работы в лучших оркестрах Европы.

Тогда, в осенние дни 1939 года, в Белостоке оказались беженцы — по большей части, евреи. Попасть вглубь страны удавалось немногим. Чтобы пересечь старую границу, нужны были специальные пропуска. Все покидающие Белосток тщательно фильтровались органами НКВД. В Белостокской областной государственной филармонии было зарегистрировано более двухсот человек — представителей творческих профессий. Почти все они были профессионалами в самом высоком смысле этого слова. Уже через год после присоединения западных районов в городе работал симфонический оркестр, подготовивший свыше двадцати программ, белорусский ансамбль песни и пляски под руководством Григория Ширмы (будущая Государственная академическая хоровая капелла БССР), еврейский театр миниатюр.

В оркестре Э.Рознера оказалось много музыкантов-классиков, которым трудно было найти место в джазовом коллективе. Было несколько пианистов. Двум из них (Давиду Кагановичу и Арону Штокфедеру) пришлось взять в руки аккордеон, хотя сам Рознер недолюбливал этот инструмент, считая его неджазовым. Виолончелист Юзеф (Абрам) Бельзацкий (видимо, старейший музыкант оркестра: в 1940 году ему было 42 года) стал контрабасистом.

Большинство музыкантов получило блестящее европейское образование в консерваториях Варшавы, Берлина, Праги. Не случайно внимание музыкальных критиков привлекали и другие, кроме самого Э.Рознера, музыканты. Первоклассными джазовыми солистами были Юрий Бельзацкий (фортепиано), Тони Левитин (тенор-саксофон), Эрвин (Гарри) Вольфайлер (тенор-саксофон, кларнет), Пинхус Бейгельман (труба), Абрам Верник и Павел Гофман (скрипка), Лазарь (Луи) Маркович (банджо). В оркестре было два барабанщика (Хаим Шварцштейн и Адам Бельзацкий) и два контрабасиста. Одной из интереснейших фигур в советском довоенном джазе оказался вокалист Лотар Лямпель. Его скэт ("Сан-Луи блюз", "Очи черные") произвел ошеломляющее впечатление на специалистов.

Нашлось место в репертуаре и для драматической актрисы, 20-летней Рут (Руфь) Каминской, которая стала женой Эдди Рознера: она исполняла песни на французском языке. Выпускница Высшего театрального института в Варшаве, Рут по примеру своей матери и бабушки готовила себя к театральной карьере. Однако встреча с Эдди Рознером коренным образом изменила ее жизнь.

У Рут был слабый, но приятный голос. Усиление звука позволило ей выступать в больших залах, однако, по большому счету, вокалисткой ее назвать было трудно. Что же касается критики, то она была безжалостна к певцам, оценивая их по критериям, которые к джазовым вокалистам не применимы. Так, "Театральная Москва" (1940, #5) в большой рецензии М.Чарского отмечала, что в концерте Госджаз-оркестра БССР выступали "очень посредственный певец Л.Лямпель и очень слабая певица Р.Каминская, уныло и мрачно поющая песенку "Прощай".

Дело в том, что Рут Каминская вовсе и не пела: как писал позднее в своей книге трубач оркестра Рознера Юрий Цейтлин, она "исполняла песни в стиле дизэс, что значит "разговор на музыке" ("Взлеты и падения великого трубача Эдди Рознера", М., 1993). Эти речитативы имели свою прелесть и хорошо принимались залом.

Нет сомнения, что первый состав Госджаз-оркестра БССР был выдающимся музыкальным коллективом, качественно отличающимся от всего того, что звучало в те годы на советской эстраде. Стилистику оркестра определял его музыкальный руководитель Юрий (Ежи) Бельзацкий.

Родившийся в семье музыканта (отец был кларнетистом) Юрий Бельзацкий получил блестящее образование: Высшая школа имени Шопена (почти одновременно с Павлом Гофманом), затем Варшавская консерватория по классу композиции и дирижирования. С 15 лет писал музыкальные пьесы, примерно с этого же возраста работал пианистом в ресторанах, кафе. Был членом Союза польских музыкантов. Содержал собственное музыкальное издательство под названием "ГБ", в котором, кроме прочего, издавал клавиры своих произведений. В ресторанах, в которых он работал, на разворотах меню всегда печатались тексты тех песен, которые исполнялись ансамблем, чтобы посетили могли при желании подпеть. Одновременно это было хорошей рекламой и ансамблю, и всему ресторану.

Юрий Бельзацкий был тем человеком, который определял музыкальное "лицо" оркестра Эдди Рознера: он писал аранжировки, сочинял песни, инструментальные пьесы, фантазии и попурри, репетировал с оркестром, дирижировал им на концертах.

Одной из наиболее серьезных проблем, которые пришлось решать оркестру, был языковый барьер. Большинство музыкантов сталкивалось с большими трудностями в освоении русского языка: учить их было некому и некогда. В обыденной жизни и на репетициях звучала странная смесь немецкого, польского, еврейского и русского языков. Ситуация была чрезвычайно серьезной и практически оставалась таковой весь период существования коллектива. Даже спустя пять лет Эдди Рознер был вынужден писать в одном из приказов по оркестру:

"За последнее время литературная часть программы джаза как конферанс так и тексты песен произносятся со сцены с большими ошибками с точки зрения русского языка, маршрут гастролей джаза приближается к центральным районам союза где особенно важно правильность русского языка, обратить внимание исполнителей солистов вокалистов: Лямпеля, Гофмана, Маркевича, Каминскую и конферансье Вальдмана на правильное усвоение песень-текстов". (Приказ #9 от 15.03.1945 г. за подписью Э. Рознера. Стиль и пунктуация сохранены, как в оригинале).

На помощь коллективу из Москвы прибыл поэт Наум Лабковский — будущий известный поэт-сатирик и пародист. Это в его переводе зазвучали песни из известного американского фильма "Двойная игра" — "В лодке" и "Ослиная серенада" на музыку Рудольфа Фримля. Ему же мы обязаны и русским текстом одной из самых популярных песен 40-х годов "Тиха вода" ("Парень-паренек"). Но в целом же песни, конечно, звучали на языке оригинала.

КОНЦЕРТ В ПУСТОТУ

Уже с самого начала стало ясно, что обрести в СССР пристанище, ощутить тепло семейного очага музыкантам не удастся. Даже правительство П.К.Пономаренко при всей благосклонности его лидера не могло помочь оркестрантам получить жилье: в небольшом по тем временам Минске (240 тысяч населения в июне 1941 года) его просто не было. Правда, для Эдди Рознера квартира нашлась, но он отказался от нее, уступив место популярнейшему актеру Белорусского драматического театра Глебу Павловичу Глебову: Рознер понимал, что гастрольная жизнь фактически не позволит ему этой квартирой пользоваться.

Оркестр стал гастрольным коллективом. В результате домами иммигрантов стали гостиничные номера. Жены, дети, нехитрый домашний скарб кочевали вслед за коллективом по всей стране. Во время длительных гастролей в каком-нибудь одном городе или во время репетиционного периода дети шли в детские сады и школы того города, где они оказывались. Так было и в Минске: оркестр тогда располагался в новой гостинице "Беларусь" (ныне "Свислочь"). Жены тоже служили в оркестре — костюмерами, осветителями, кассирами, реквизиторами и т.д.

К несчастью, при всем фантастическом успехе этого оркестра за тот год, который был ему отпущен со дня первого выступления и до начала войны, ни одной записи на грампластинки сделано не было. Существует лишь одна композиция, по которой мы можем судить, как же звучал тот легендарный оркестр. Это джазовые вариации на темы вальса И.Штрауса "Сказки Венского леса", снятые для фильма "Концерт-вальс". Фильм был создан в 1940 году, и оркестр Эдди Рознера был единственным коллективом эстрады, приглашенным в киностудию вместе с Иваном Козловским, Давидом Ойстрахом, балеринами Ольгой Лепешинской и Мариной Семеновой.

Кинофильмов тогда снималось крайне мало; каждый фильм был под личным контролем Сталина, который не только утверждал планы киностудий, но даже сам вычитывал сценарии, внося в них коррективы.

Идея снять фильм, состоящий из концертных номеров одного жанра, принадлежал тоже ему. Первоначально не предполагалось включать в "Концерт-вальс" пьесу, которая бы звучала не так, как традиционно звучат вальсы. Но в концертах оркестра Рознера вариации на тему Штрауса пользовались большой популярностью, и возникла мысль использовать их в качестве пародийного номера, тем более, что состояли эти вариации из двух частей: сначала шел вальс в обычном исполнении и лишь потом — в освингованном.

Могло ли участие оркестра Эдди Рознера в съемках нового кинофильма пройти мимо Сталина? Скорее всего, нет. Тем более, когда дело касалось "польского" следа.

Рознер уже обжегся однажды на этой закрытой теме: когда он включил в свой репертуар джазовую обработку пьес Шопена ("Шопениану"), ему запретили ее исполнять под предлогом, что это является кощунством, хотя джазовые травестации произведений классики тогда на эстраде были нередки.

Что касается возможности участи "польского" оркестра в кино, то, думается, вряд ли Сталин так просто пропустил бы на экран концертный номер в исполнении "такого" состава. Рисковали и те, кто эту идею предлагал: ее вполне можно было принять за диверсию. Думается, Сталин хотел бы сам сначала все увидеть, а лишь потом принимать решение. Не в этом ли лежит разгадка тайны одного из концертов оркестра Эдди Рознера, который состоялся осенью 1940 года в Сочи и которому так и суждено до сего времени оставаться легендой советской эстрады?

12 августа 1940 года Госджаз-оркестр БССР после затяжного турне (Ленинград—Одесса—Ростов) начал, наконец, свои гастроли в Москве. 17 августа состоялся концерт на эстраде Всесоюзной сельскохозяйственной выставки. Одновременно в Госцирке выступал джаз лилипутов, а в ЦДКЖ — Львовский теа-джаз железнодорожников, но концерты Рознера вызывали особый интерес. Аншлаг шел за аншлагом. 31 августа в газете "Советское искусство" появилась уже цитируемая нами подвальная статья Г.Шнеерсона "Заметки о джазе". Две трети места в ней занимали общие размышления о судьбе жанра, а потом в качестве иллюстрации шла рецензия на концерт Рознера. Гастроли заканчивались 8 сентября, и тут пришло приглашение на концерт, обстоятельства которого до сих пор овеяны ореолом тайны.

Оркестр должен был дать концерт в Сочи. В самом факте приглашения на гастроли в Сочи ничего удивительного не было. Странным было лишь то, что предстояло дать всего один концерт.

"Муж рассказывал, — вспоминала Г.Я. Бальзацкая, — что в Сочи состоялся только один концерт. Он был афиширован, но билетов не продавали. Музыкантам, прежде чем их пропустить на сцену, устроили настоящий обыск. Проверяли даже инструменты. А после концерта всех усадили на пароход и в тот же день отправили морем в Ялту".

Фредерик Старр, автор книги по истории советского джаза, опираясь на воспоминания проживавшей в США Рут Каминской, рассказывает об этом концерте следующее:"... когда занавес на сцене поднялся, они [музыканты] увидели перед собой совершенно пустой зал небольшого театра. В течение двух часов бэнд играл все свои лучшие номера, перемежая их интермедиями, пародиями, песнями, танцами и т.п. После финала занавес закрылся, что было похоже на злую шутку".

Назавтра выяснилось, что оркестр выступал перед Сталиным, сидевшим где-то в зашторенной ложе. "Только в 6 часов вечера на следующий день, — продолжает далее Ф. Старр, — некий аппаратчик позвонил менеджеру Рознера, чтобы уведомить его о том, что Сталину понравилось выступление. Этот телефонный звонок послужил зонтиком безопасности над всеми музыкальными делами и проблемами Рознера на последующие пять лет". (S.Frederik Starr. Red And Hot & The Fate Of Jazz In The Soviet Union. 1917—1980. New York. Oxford University Press. 1983.)

Музыковеду В.Б.Фейертагу сочинские старожилы рассказывали, что этот легендарный концерт состоялся на эстраде парка им. Фрунзе. Сам же Э.Рознер в разговоре с В.Б.Фейертагом только упомянул, что играл перед Сталиным в Сочи, намекнул, что этот концерт был отмечен чем-то необычным, но подробностей не уточнил.

В конце января 1941 года Госджаз-оркестр БССР вновь начинает гастроли в Москве. Но в данном случае зрителей ждало разочарование: программа была та же, что и полгода назад. "Московская театральная неделя" (1941, #6) немедленно отозвалась на это фельетоном, где отмечалось, что самое существенное в новой программе — юмор: если полгода назад конферансье Казимир Круковский в своих репризах шутил над Павлом Гофманом, то теперь эти же самые шутки относятся к Луи Марковичу. В остальном — все то же. "Э. Рознер — должник у зрителей", — напоминал автор.

Долги зрителю оркестр в те дни отдать не смог. Помешала война.

Яков БАСИН (Продолжение следует)

1998


авторы
Яков БАСИН
музыкальный стиль
свинг
страна
Германия, Польша, Россия
Расскажи друзьям:

Еще из раздела композиторы, аранжировщики, бэнд-лидеры
Ивар Мазурс - Вся жизнь в ритмах джаза Л.Я Гасретову - 75 Гектор Зазу Иосиф Вайнштейн - близкие радости
© 2017 Jazz-квадрат

Сайт работает на платформе Nestorclub.com