Аркадий Эскин (24 апреля 1939 -12 августа 2006)

Утром 12 августа после тяжелой продолжитель­ной болезни в возрасте 67 лет скончался знамени­тый белорусский пианист, композитор, аранжиров­щик и педагог Аркадий Борисович Эскин. Совсем недавно, в марте нынешне­го года на сцене минского Дворца культуры профсо­юзов сольным концертом "50 лет в джазе" легендар­ный музыкант отметил полувековой юбилей своей музыкальной карьеры.

Он появился на свет в Украи­не, приобрел всесоюзную и европейскую известность в России и уходил на покой в Минске, где его называли патриархом белорусского джаза. Ему повезло с родителями и с учителями: папа Борис Аркадьевич, виолончелист, играл в Харьковском театре оперы и балета, мама была пианисткой в джаз-оркестре Бориса Ренского, да к тому же, и сам он родился вундер­киндом. Слава Богу, что его взяли в музыкальную школу для особо одаренных детей и стала с ним заниматься луч­ший педагог, доцент харь­ковской консерватории Алиса Гольдингер, одна из последних учениц Римско­го-Корсакова. Она принад­лежала к элите российской интеллигенции, среди ее родственников были пиа­нист и выдающийся музыко­вед профессор Арнольд Альшванг, профессор исто­рии Егор Редин, художница Екатерина Гольдингер, ее мать, первая в мире женщина-хирург Зинаида Окунькова, в числе учеников — ее собственная дочь Ноэми, также оказавшаяся выдающимся педагогом, Женя Лившиц, ставший, правда, не музы­кантом, а знаменитым физиком и академиком. Алиса Ни­колаевна прививала своим ученикам вкус, ясность му­зыкального мышления, чув­ство меры. И как бы Аркадий Эскин ни самообразовывал­ся потом на джазовом по­прище (а как же без этого?), но безупречный аппарат, об­ладающий тончайшими ню­ансами звук, мгновенно уз­наваемое туше, не знающая пределов техника при лю­бой динамике стали его оше­ломляющими характерис­тиками. Другого такого пиа­ниста — "внука" Римского- Корсакова! — в отечествен­ном джазе просто не было и, увы, уже не будет.

Джаз он начал играть в Харькове еще при сталин­ском режиме, сначала в рес­торане. Иного выбора тогда и не было. Когда в конце 50-х окончил школу, был взят в джаз-оркестр тамошней во­енной академии. У него уже был шестилетний професси­ональный стаж. Гастрольную жизнь он начинал музыкан­том Луганской, Чеченской и Рязанской филармоний. По­том его пригласили в киев­ский "Днiпро", и он играл сна­чала с Игорем Петренко, по­том с Гйви Гачечиладзе, отту­да его взяли в Москву к Лео­ниду Утесову, после года ра­боты он принял приглаше­ние Тбилиси ставить на ноги молодой ансамбль "Иверия" и, наконец, долгая остановка в Ростове, создание своих ан­самблей, всесоюзная слава благодаря триумфам на джаз-фестивалях в Куйбыше­ве, Донецке, Днепропетров­ске, самых главных джазовых событиях в стране в те после- пражские годы.

Но работу, хоть отчасти джазовую, найти тогда было непросто. Он искал работу и партнеров по всей стране. Через Гиви Гачечиладзе уз­нал о вакансии в тбилисском "Чанги" и провел несколько месяцев с Колей Гончаро­вым, Костей Носовым, Пресняковым-старшим и начи­навшим свою биографию Сергеем Гурбелошвили.

В 1972 году Виктор Вуячич предложил ему работать вместе, создать инструмен­тальный ансамбль и посе­литься в Белоруссии. Види­мо, это позволяло Алику ре­шить проблему с жильем (о, этот квартирный вопрос!), и он переезжает в Минск. Здесь создает ансамбль "Тоника", гастролирует почти десять лет с Вуячичем, потом шесть лет работает с "Песнярами" Владимира Мулявина. В со­ставе этих ансамблей он по­лучает возможность объе­хать много стран, послушать, поиграть и почувствовать се­бя человеком мира. Не скажу, что эта работа ему не нрави­лась, но захотелось поиграть побольше джаза. Году в 87-м он приходит в самый элит­ный оркестр республики, оркестр, стремящийся к наи­высшей планке, в каком бы жанре и стиле не требова­лось выступать — в Государ­ственный концертный ор­кестр Белоруссии под управ­лением Михаила Финберга.

В 1994 году Алик получает приглашение из Челябинска от искусного трубача и бэнд- лидера Игоря Бурко для ра­боты в Западной Европе в со­ставе Уральского диксилен­да. С большим успехом про­шли их гастроли по Голлан­дии, Франции, Бельгии, Анг­лии, Шотландии, Ирландии. Концерты в джаз-клубах Па­рижа (ежедневно в течение 20 дней), Лондона, Ливерпу­ля, участие в джазовых фес­тивалях в Голландии (Гаага, Эйндховен), Швеции (Гете­борг), Дании, Шотландии (Эдинбург)... Там были запи­саны три компакт-диска (45 пьес!), в том числе один, где с "уральским джазовым чудом" спели чернокожая Берри Брайтон и легендарный трубач-ветеран, "живая история джаза" Нат Гонелла.

Истовый летописец бело­русского джаза Яков Басин, у которого я почерпнул неиз­вестные мне страницы твор­ческой биографии Аркадия Эскина, упоминает и любо­пытнейший эпизод его бога­той творческой судьбы — его трехмесячная гастроль в привередливую Японию со скрипачом Борисом Берн­штейном, где он играл джаз на самых разных концерт­ных площадках.

Алик подарил мне свою дружбу на судьбоносном международном джаз-фестивале "Таллинн-67" и с тех пор, встречаясь с ним и слу­шая его выступления, я все­гда поражался его игрой и ее совершенством. И удивлял­ся, как его совершенно ис­ключительный пианизм вос­принимается for granted, са­мо собою разумеющимся. Как если бы чистый алмаз все молча покупали по цене бли­стающих стразов. Зато бесе­ды с ним доставляли и моему сердцу и уму огромную ра­дость общения с большим и обаятельным музыкантом.

Его все любили, у него, воз­можно, были завистники, но о врагах я не слыхал. Уход Аркадия Эскина — огромная потеря для нашей музыки.

Алексей Баташев



JAZZ-KBAДPAT №5'2006