nestormedia.com nestorexpo.com nestormarket.com nestorclub.com
на главную новости о проекте, реклама получить rss-ленту

Андрей Феофанов - Я еще хочу побороться..

стиль:

Андрей Феофанов - Я еще хочу побороться..
Московская фирма "Богема-мьюзик", появившись совсем недавно, сразу приковала к себе внимание любителей джаза. Попросту другого такого российского лейбла, уделяющего почти все свое внимание современным российским (и не только) джазовым исполнителям, на сегодняшний день более не существует. Предлагаем вашему вниманию беседу обозревателя Михаила Митропольского с генеральным продюсером фирмы Андреем Феофановым.

Андрей, твое положение в джазовом мире имеет некие особенности. Именно поэтому любопытно узнать твое мнение по ряду вопросов. Прежде всего я прошу тебя охарактеризовать события последнего джазового года с точки зрения издателя.

— Я бы назвал главным событием реанимацию интереса к джазу, причем не только у джазовой тусовки, но и у более широкой аудитории. Это не событие, а скорее, тенденция этого года. Что касается событий, то их несколько. Мне как участнику некоторых из них трудно об этом говорить. Но кое-что я бы отметил. Это — фестиваль в саду "Эрмитаж", появление форматного джазового каталога компании "Богема-мьюзик" и, конечно, Второй фестиваль "Джазовая провинция", скорее сам факт того, что этот фестиваль состоялся второй раз — все было под большим вопросом. Ну и, наверное, стоит обратить внимание на состоявшийся в апреле "Богема-джаз-фестиваль", тем более, что этот фестиваль не вписывается в понятия обычного российского джазового фестивального движения.

Может быть, остановимся на последнем? Ввиду необычности этого фестиваля у любителей джаза возникло немало вопросов.

— Видимо, главный вопрос — зачем вы это сделали. Так вот его предыстория. Два года тому назад я попал на джаз-фестиваль в Монтре. Попал не просто так, я возил туда ансамбль "Magic Pump". Мы участвовали в фестивале "off", в который, кстати, тоже надо попасть. До нас из России в этом фестивале принимали участие "Вокал-бэнд", Одиссей Богусевич и "Лига блюза".

Это происходило в рамках не основного блока фестиваля?

— Да, там есть два основных больших зала, где выступают звезды: "Майлс Дэвис Холл" — это более джазовое место, и "Аудитория Стравинского", где звучит не только джаз, но и граничащая с ним музыка соул и др. Программа "off" проходит на нескольких площадках вокруг этого центра. Концерты идут с 12 дня и до 7 вечера, а с 8 вечера начинается основная программа. В течение двух недель в Монтре проходит джазовый праздник. И я понял, что наше отношение к джазовому фестивалю и там у них — совершенно разные вещи. Это не значит, что в мире не существует форматных джазовых фестивалей, их много и они идут по определенным канонам. Но фестиваль в Монтре — самый крупный, самый финансово емкий и самый праздничный. Конечно, невозможно создать аналог Монтре, но попытаться сделать нечто более похожее на праздник мне захотелось.

Признаками такого праздника являются такие странные вещи, как появление длинномерных автомобилей, явно неджазовый ведущий?..

— Да, но это шоу. И это крючок не для профессионалов, а для обывателя. В Монтре приезжают туристы, и я уверен, что 50% из них люди неджазовые. Но там они получают возможность этот мир для себя открыть посредством праздника. Они видят, что джаз — эта не сложная музыка, в которую надо вникать, а еще и развлечение. Поэтому мне показалось, что такой праздник в Москве должен быть.

Что из того, что вами было использовано с этой целью в первом фестивале "Богема-джаз", сработало, а что нет?

— Уверен, что сработало шоу в день открытия фестиваля. Причем с точки зрения прессы — была очень серьезная реакция. Ведь даже отрицательные публикации — это все равно публикации, хотя я таких не знаю. Во всяком случае, было что-то новое, и это уже хорошо. Значит, цель была достигнута.

А выступления в дорогих московских клубах?

— Думаю, что некоторые клубы мы просто переоценили. Мы не учли их ауру. Допустим, клуб "Феллини", элитный клуб, был не готов к этому, и аудитория была не готова идти туда слушать джаз. Хотя заключительный концерт, на мой взгляд, там прошел успешно.

Не потерпела ли ущерб более демократичная часть джазовой публики, которой было порой не по карману купить билеты?

— Но, во-первых, каждый день было по пять-шесть концертов в местах с разной ценой билетов. У людей был выбор. Другое дело, что журналисты стремились в клубы побогаче, поярче. А в традиционно джазовых клубах ("Форте", "Ле клуб") были аншлаги. Из неджазовых можно выделить клуб "Петрович" — журналистское место, — и там все время было просто битком. Вообще, столичный фестиваль имеет свои особенности. Мы старались работать на все слои общества. И, может быть, поэтому "Богема-джаз — фестиваль" стал, на мой взгляд, событием сезона. В этом смысле он имеет продолжение и в издательской деятельности. Мы в наших проектах, в дизайне ориентируемся не только на знатоков джаза, мне интересна психология обычного человека, который идет по улице, заходит в магазин, покупает, приходит домой,включает телевизор, смотрит мыльный сериал. Что может заставить его заинтересоваться джазом?

В таком случае повернемся лицом к джазовой части каталога фирмы "Богема". Он уже достаточно солиден, и вы должны уже иметь опыт реакции отечественного рынка на ваши издания.

— Да, такой опыт есть. Могу сказать, что очень хорошо сразу продавался "Арсенал". И эти диски покупала не только джазовая публика. Алексей Козлов создал себе имя не только музыканта, но и общественного деятеля. Продавалось имя. Думаю, что в последние 3-4 года мы хорошо представили А. Шилклопера. С участием Аркадия у нас в каталоге 7 проектов. На сегодняшний день Шилклопер уже продаваемый и авторитетный музыкант. И тут многое зависело от него самого. Аркадий гибкий и не амбициозный человек. С ним очень легко работать. Кроме джазового каталога, мы начали создавать свою дистрибьюторскую сеть в дополнение к уже существующей. Мы создали свой электронно-информационный ресурс. С музыкантами, которые оказались психологически готовы к взаимодействию, мы провели PR-акции. Это Аркадий Шилклопер, это Анатолий Герасимов, который сегодня тоже стал востребованным музыкантом, как на концертах, так и на пластинках. И это Алексей Семенович Козлов, которому "Богема" помогла вновь выйти на соответствующий уровень. Надеюсь, что и в дальнейшем наше сотрудничество будет взаимополезным.

Вы считаете, что аудитория расширяется?

— Безусловно. У нас существует постоянная тенденция увеличения продаж. Даже несмотря на кризис и т.д. На Западе продаются Э. Измайлов, А. Шилклопер, есть интерес к "Самхе". Из мейнстрима — Г. Файн; может быть, это связано с тем, что с ним играет английская ритм-секция и альбом записан в Англии.

В последнее время у нас сложилось несколько групп функционеров, которые действуют в джазовой среде, устраивают различные акции, в том числе занимаются и издательской деятельностью, хотя здесь конкурентов у вас практически нет. Обострилось взаимодействие, происходит раздел "территорий", сфер влияния. Как бы ты охарактеризовал положение в этой области?

— Прежде всего эмоциональная сторона вопроса. Меня очень удивил тот факт, что примерно через полгода после появления компании "Богема-мьюзик" я почувствовал, мягко говоря, настороженное отношение к нам. А ведь мы в тот момент не претендовали на чужие территории, мы разрабатывали свою. Причем наиболее сложную, сложно прогнозируемую, наиболее финансово емкую и наиболее рискованную — это издательский бизнес. Мы вряд ли кому-то мешали. Мы создавали ту структуру, с которой можно взаимодействовать. Не организацию джазовых знатоков-профессионалов, а структуру управления этой частью бизнеса. Меня такое ревнивое отношение сначала удивило, потом в какой-то момент разозлило. Проявились ярко выраженная клановость, необоснованные обиды. Я считаю, что пока нет поля для конкуренции. И я буду рад, если у нас появятся конкуренты. Если это произойдет, значит, есть бизнес, значит, на этом можно зарабатывать!

Отношения в джазовом сообществе в прошлом строились на общей дружбе в бедности.

— Да, это чисто российская черта. Когда ты беден, когда все равны, тогда люди друг друга жалеют и помогают. Но не дай бог, если ты начинаешь что-то делать и у тебя получается! У нас не терпят чужих успехов, хотя об успехах говорить, в нашем случае, еще рано.

Но это отношение проявилось еще когда и успехов-то особых не было. Просто пришли чужаки. Но какие отношение в этой среде вы хотели бы видеть?

— Уравновешена эта ситуация может быть очень просто. При формировании джазового рынка у нас в стране работы хватит всем. Т.е. ее просто невпроворот. Взаимодействие вполне очевидно. Я четко знаю, что именно мы можем делать лучше других. Мы создали дистрибьюторскую, издательскую, юридическую базу. Но с нами можно сотрудничать в концертном, рекламном бизнесе и в других близких направлениях. Не зарабатывать на нас деньги, хотя такая тенденция вначале была. К нам приходили люди и предлагали: давайте сделаем нечто вместе, но финансировать мероприятие будете вы.

Эти люди, вероятно, предлагали и свой вкладтворческий, интеллектуальный.

— Это все обсуждаемо. Но поскольку еще нет ясного понимания, как в этой области зарабатываются деньги, музыканты привыкли себя оценивать субъективно: вот я столько стоил бы за рубежом... А за рубежом, кстати, точно так же, как и у нас. Никто не получает бешеные деньги, если нет продаж. Спросите у людей, которые работают там, у того же Шилклопера. Человек должен получать от результата. Популярность музыканта определяется всего лишь двумя факторами. Первое — количество проданых копий, второе — аудитория, собираемая на концерты, и их число. А ко мне приходит музыкант и заявляет: "Что вы мне предлагаете? Я звезда, меня все знают..." У нас есть звезды с точки зрения профессионализма, но реальных звезд в общественном понимании — по пальцам одной руки пересчитать.

У нас очень своеобразный список звезд джаза с точки зрения широкой публики. Он почти не совпадает со списком с точки зрения профессионала.

— Так для этого и существует индустрия шоу-бизнеса, в том числе и в области джаза. Но при этом музыкант должен быть психологически готов к участию в ней, должен понимать, что от него требуется и как он должен взаимодействовать с компанией или с продюсером. Это очень важный момент. Именно поэтому у нас многие вещи не получаются. В этой индустрии действуют законы бизнеса, а у нас и шоу-то нет.

Однако сейчас в странном положении находится музыкант, автор. Ведь издатель в процессе производства платит за студию, дизайн, полиграфию, производство самих дисков и т.д. Музыкант, делающий в этот процесс основной вклад, оказывается вне этого списка и не получает, практически, ничего.

— Отвечу, может быть, цинично. В итоге мы получаем товар. Этот товар или продается или не продается. Вне зависимости, сколько затрат понесла компания на производственный процесс и сколько творческих сил затратил музыкант или автор. Эти два участника отличаются от наемных работников, участвовавших во всем процессе. Если же музыканту заказывается музыка, например, для озвучивания фильма, это совсем иная история. И во всем мире так.

Существуют некоторые тенденции. Например, одна из нихобъединительнаявыглядит как попытка объединить всех под своим началом и установить некий контроль. Этот вариант, возможно, присущ и вашей фирме "Богема". Приблизить всех, кто занимается этими вопросами к себе, планировать общую деятельность. Есть и иной вариант: действовать всем самостоятельно и получать то, что заработал.

— Думаю, что и то и другое может существовать. Условно говоря, есть Алексей Баташев, который делает свои абонементы, свои концерты. Нет возражений. Теперь мы придумали тему, у нас есть идеи совместного концерта, совместного мероприятия, совместной рекламной акции, мы ее обсуждаем, договариваемся и делаем вместе. Почему нет? Есть другие люди со своими планами. Мы можем сесть за стол переговоров, разработать схему сотрудничества по какому-то определенному проекту при условии взаимной выгоды. Явсегда, садясь за стол переговоров, задаюсь вопросом, зачем моему партнеру это может быть нужно. Когда я на него отвечу, тогда я готов сотрудничать. При этом важно, чтобы информация о джазовой жизни в стране была как можно более полной и регулярной. При этом я никогда не призывал журналистов писать о деятельности "Богемы" или своей деятельности только в хвалебной форме. Наоборот, пишите то, что считаете нужным, у вас должна быть своя позиция. То же и в объединении. Яне призываю людей в колхоз. Я против колхоза. Яготов на сотрудничество с людьми, у которых есть своя сложившаяся позиция, в том числе и свое понимание выгоды.

С кем именно?

— Я могу сказать, с кем наши отношения были продуктивны, несмотря на разницу взглядов. С тобой, как это ни странно, с Алексеем Николаевичем Баташевым, с Дмитрием Уховым. Я надеюсь, могут сложиться отношения с Юрием Сергеевичем Саульским, от которого в последнее время поступили предложения о совместных акциях где-то через год. Мне непонятна позиция Грина, я не вижу в ней смысла. Я стараюсь быть человеком рациональным и просто не вижу в ней смысла. С артистами ситуация другая. Они часто не понимают, что в процессе донесения музыки до слушателя существует целый комплекс занятых людей, которые не только влияют на процесс, но и сами важны в этом комплексе. Как только человек начинает считать себя последней инстанцией, все заканчивается.

Думаю, что творческий человек имеет право на такую позицию. Художественно одаренный человек и должен считать себя последней инстанцией, иначе никакой он не творец. Жизнь его, конечно, ломает, он вынужден себя ломать. Но его позиция, тем не менее, вполне оправданна. Но я возвращаюсь к своему старому вопросу, связанному с формированием художественного лица "Богемы". Сейчас ваш каталог достаточно разношерстный. В то же время любая издательская фирма обрисовывает свою направленность. Возникнет ли, наконец, эта направленность у вас?

— У нас была задача сделать объективный срез состояния джазовой музыки в стране. Насколько это удалось? Я думаю, не полностью. Тем более, что джаз постоянно развивается. Что касается тенденций в формировании каталога, то их несколько. Основные две. Первое — это все-таки ориентация на продажи. Что мы можем продать здесь и что мы можем продать зарубежом. И только после этого мы можем думать о коллекционерах. Категория коллекционеров самая проблематичная, она не обеспечивает возврата вложенных денег.

А какие-то жанровые, стилистические критерии у вас существуют?

— Года полтора назад у нас с тобой состоялся разговор на эту же тему, и благодаря этому разговору я задумался над тем, каким образом разбить проекты по стилистике. И сейчас каталог состоит из серий мейнстрима, contemporary, world jazz, creative. В свое время ты задавал вопрос по радио: "что такое джаз".

Я всю жизнь задаю этот вопрос и всю жизнь на него отвечаю.

— Ну вот и формирование каталога происходит с учетом того, что на этот вопрос никто так внятно и не ответил. Разумеется, субъективная точка зрения присутствует в каталоге так же, как это бывает в журнале, в радиопередаче, в фестивале. При претензии на объективность ничего цельного не выходит. В любом случае, я ориентируюсь на западный профессиональный уровень, мы должны с ним конкурировать. А у нас есть проблема профессионализма. У нас есть очень талантливые музыканты. Но есть потолок. Я считаю, что огромный прорыв сделали Шилклопер и Измайлов только потому, что они имеют возможность постоянно находиться в другой менталитетной среде. Они играют там, они играют с теми музыкантами и они развиваются. У нас же представление, что мы создали свой российский джаз, мы самые-самые... И это тормоз. Я считаю, что по оформлению, дизайну компакт-дисков мы конкурируем, а дальше встает вопрос — а по музыкальному материалу? Во многих случаях средне. Наши ностальгические издания не показатель. Когда-то это было здесь революционным, но в абсолютном представлении это просто слабо. И в этом виновата клановость. Поэтому я предлагаю, давайте работать. Я еще хочу побороться. А если говорить о перспективах развития российского джаза, то я их вижу в развитии музыки с элементами этники, российских национальных основ, молдавских, татарских, тувинских, каких угодно. Если говорить о мейнстриме, то проблема в том, насколько хорошо мы умеем играть американскую музыку.

Да нет этого пути, не умеем мы ее играть.

— Тогда только композитор, мелодия, с чем у нас тоже большие проблемы. И еще один путь — использование новых технологий. Использование компьютера, эйсидовое направление. Здесь мы можем конкурировать.

Хотя этот путь в меньшей степени связан с джазом, хотя бы в плане импровизационности.

— Эйсид-джаз может быть вполне живой музыкой. Это показала немецкая группа "Orbit Experience". Но у нас нет музыкантов такого уровня. Сейчас мы делаем эйсидовый проект с очень интересным саксофонистом Николаем Винцкевичем, который вынужден использовать электронную ритм-секцию. В любом случае мы приходим к тому, что это должны быть оригинальные направления.

В последнее время ходят слухи, что количество джазовых проектов "Богема-мьюзик" будет уменьшаться. Так ли это?

— Это не слух, были заявления, сделанные для создания правильного представления о компании, которая не сосредотачивается исключительно на джазе. У нас формируется каталог фолк-музыки, академической музыки и музыки духовной. Есть и эстрада, но определенного эстетического уровня. Эта Е.Камбурова, это пластинки Вертинского. Хотя на сегодняшний день джаз — это основная часть каталога, на нем мы и зарабатываем, несмотря ни на что. Пока в планах ежемесячное издание джазовых проектов.

На этом рынке, особенно вне Москвы, отсутствуют CD-плейеры.

— Я понял, речь идет о кассетах. Это наша ошибка, которую мы сейчас пытаемся исправить. Мы будем делать кассеты. Но здесь есть два вопроса: первое — качество, второе — пиратство.

Я не думаю, что надо бояться пиратства в этой области. Хотя пираты с помощью т.н. "лицензионных" дисков преподали нам хороший урок. Они ведь и используют возможности рынка, и формируют его.

— Тем не менее это государственная проблема и должна решаться на уровне государства. У людей нет денег — это понятно. Но делать этого нельзя. И потом, в Москве люди предпочитают покупать не кассеты сомнительного качества, а компакт-диски. Но это в Москве, я согласен.

Скажи, а что ты слушаешь в свободное время, были ли сильные музыкальные впечатления, которые иногда именуются "мурашками кожаными"?

— Откровенно говоря, за последнее время я вынужден, формируя себя, быть в курсе, должен отслушивать новинки и слушать новые проекты, которые приходят. Что касается потрясений, то, пожалуй, я не припомню. Было удовольствие, констатация профессионализма. Боюсь, это издержки моей профессии. Меня сейчас очень интересует молодое поколение, я пытаюсь понять их интересы. На фестивале такой интерес у меня вызвала немецкая группа "Orbit Experience", молодые ребята. У нас так не играют. Это проблема наших музыкантов, она косвенно породила и клановость, существующую в джазовом мире. Это ограниченность. Люди предполагают, что их видение жанра абсолютно, и это конец. Ведь прогресс — это низвергание авторитетов. Приходит новое молодое поколение, которое на базе существующего утверждает себя. Это создается не в вакууме, это объективно. Но это новое.

Беседовал Михаил МИТРОПОЛЬСКИЙ


авторы
Михаил МИТРОПОЛЬСКИЙ
страна
Россия
Расскажи друзьям:

Еще из раздела интервью с другими
Борис Штоколов - За кулисами оперы Bill Kirschner - О джазе и музыкальном бизнесе Йонас Ючас - Программа Kaunas Jazz - это ступени Михаил Фрейдлин - Джаз родился благодаря одесситам. Мы это докажем
© 2017 Jazz-квадрат

Сайт работает на платформе Nestorclub.com