nestormedia.com nestorexpo.com nestormarket.com nestorclub.com
на главную новости о проекте, реклама получить rss-ленту

Юрий Кузнецов - жизнь на джазовых задворках

стиль:

Юрий Кузнецов - жизнь на джазовых задворках
Сегодня Юрий Кузнецов борется с репутацией Одессы как "джазовой провинции"

Перед летней поездкой в Одессу я получила задание редакции: отыскать джазовую жизнь в Одессе. Нашла — на открывающем второй сезон "Клуба высокой музыки" концерте Юрия Кузнецова. В тот же день — 11 июля — мэтру исполнилось 45 лет. Мы встретились на следующий день и говорили, понятно, не о прошедшем юбилее, а о насущном — о джазе.

генетическая реанимация джаза

— Юрий, как Вам удалось "реанимировать" джазовую жизнь Одессы? Не спрашиваю, сколько на это понадобилось сил, спрошу — сколько лет?

— Вот уже 25 лет я выступаю на профессиональной сцене, и моя джазовая жизнь никогда не прекращалась. Хотя в Одессе я не часто выступал. Больше гастролировал. К Одессе меня привязывало то, что я всегда был приписан к одесской филармонии как музыкант–пианист. Филармония была государственной организацией, и естественно, что со временем мне стало нестерпимо скучно там работать. Я начал, еще в советские времена, организовывать "джаз-пароходы", фестивали, в том числе и фестиваль памяти Утесова. В 1980 году я отважился открыть в Одессе джаз–клуб, который просуществовал 7 лет...

— Что же с ним потом случилось?

— Загнулся. Семь лет для джаз–клуба — достаточно большой срок. К тому же тогда в Одессе было не очень много джазовых музыкантов высокого класса, и внутренними силами удержать клуб на уровне не было никакой возможности. До 1987 года у нас еще было много гастролеров со всего союза: Тарасов, Чекасин, Бутман, Двоскин, группы "Аллегро" и "Архангельск". А потом гастроли стали редкостью. Перестройка ухудшила ситуацию. Годы застоя для гастролей были лучше, чем годы перемен. Была стабильная фестивальная жизнь и, благодаря комсомольцам, джаз–фестивали проводились довольно регулярно. А как пошла перестройка, от фестивалей остались единицы. Дошло до смешного: мы с моими друзьями–музыкантами из советской страны встречались чаще где–нибудь в Мюнхене или Риме, чем на родине. Так в 1987 году моего первого джаз–клуба не стало. А когда уж смертельно надоело быть совслужащим, я окончательно ушел из филармонии. И в 1997 году организовал одесский "Клуб высокой музыки".

— Отчего такое "высокое" название?

— У каждого есть мечта о высоте. Практически все музыканты, с которыми я работаю и дружу, это люди, достигшие высот мастерства. Музыка каждого из них — высокая по качеству, хотя они представляют совершенно различные музыкальные направления. Люди, которых я приглашаю выступать на сцене своего клуба, — представители всей шкалы музыкальных стилей: от классики джаза до перформанса и авангарда.

— Как композитор свою музыку в этой шкале джазовых стилей Вы ставите ближе к какому полюсу?

— У меня нет полюса. Если я назову любые два имени музыкантов, с которыми я выступал в совместных проектах, то вы поймете, что между собой они мало контактируют. Например, диаметрально противоположные саксофонисты: Владимир Чекасин и Алексей Козлов. Это антиподы в музыке, два противоположные направления саксофонного искусства. Но мне, как и моей музыке, на сцене комфортно и с тем, и с другим.

— Как Вы думаете, есть ли музыканты, с которыми Вы не смогли бы сыграться?

— Это должен быть просто плохой человек. Тот, кто для меня не симпатичен как человек, тот и на сцене не откроется мне, а я не захочу открыться ему. В этом только вопрос, а не в стилистике, в каких–то профессиональных возможностях музыкантов. Существует всего семь нот, и любую конструкцию из этих семи нот можно создать. При условии нормальных взаимоотношений и тяготения музыкантов друг к другу. Для музыки важно какое–то глубокое, на генетическом уровне взаимопонимание.

будни завклуба

— Организовав "Клуб высокой музыки", я перестал быть просто музыкантом, а стал — как шутят мои друзья — "завклубом". Я понял, как это важно, когда музыкант с авторитетом становится президентом клуба, во главе движения. Это не честолюбивый понт. Должность часто отвлекает меня от музыки — на решение идиотских проблем, порождаемых идиотскими законами нашей страны. Многие вопросы приходится решать лично мне, потому что, к счастью, в кабинетах на мою фамилию еще реагируют.

— Каково влияние вашего джаз–клуба на "джазовую атмосферу" Одессы?

— Наш "Клуб высокой музыки" уже в течение полутора лет раз–два в месяц организует гастроли джазовых музыкантов. Традиционно сезон в июле открывают мои сольные концерты. Три раза проходили мои дуэтные концерты с американским саксофонистом Андресом Боярски. Я выступал вместе с Энвером Измайловым и его трио, был дуэт с Анатолием Вапировым — одним из лучших саксофонистов Европы, инициатором проведения болгарского джаз–фестиваля "Варненское лето". Были еще любопытный совместный проект с одесским струнным квартетом "Гармонии мира", юмористическая программа с солистом "Маски–шоу" Борисом Барским. По моему приглашению на сцене клуба выступали белорусские музыканты — "Камерата". Кстати, это был один из самых аншлаговых концертов. А ведь наш клуб — это не маленькое кафе, а тысячный зал Одесского украинского театра (практически такого же объема, как наш знаменитый оперный театр, но по акустике он гораздо лучше). Еще долго после концерта "Камераты" я встречал на улицах людей, которые говорили: "Нет, они не могли все петь вживую! Ведь я слышал там запись пения настоящих птичек! Я следил по губам: не могли они этих птичек делать!" Все равно до конца не верят. Вот это истинное мастерство!

— После концерта в зале клубная публика, как правило, перекочевывает в ночной клуб "Домино"?..

— Это для той части публики, которая любит сочетать приятное с полезным — прием пищи с прослушиванием музыки. Слава Богу, что у нас уже научились делать это интеллигентно — без чавканья и стука вилками...

В работе нашего клуба есть специфические трудности. Например, заслуженный артист Украины Энвер Измайлов, которого великолепно знают в России, который преподает в академии Яна Сибелиуса в Хельсинки, выступает во всех странах мира с неизменным успехом и обмороком у публики — в Одессе его имя знали 10 человек. "Камерату" в Одессе не знал никто. Я специально делал несколько передач в нашей телепрограмме "Приглашение к импровизации", куда вставлял отрывки из выступления ребят. Лично упрашивал прийти на концерт, вплоть до того, что говорил: "Если вы не придете на этот концерт, то потеряете самое драгоценное впечатление своей жизни". А когда после концерта в зале зажегся свет и "камератовцы" увидели четыре этажа рукоплескавшей одесской публики, они не поверили: "Юра, как такое может быть?" А теперь "Камерату" у нас в Одессе ждут не дождутся. Сегодня самый большой кайф я получаю именно тогда, когда могу открыть людям глаза и уши на что–то новое.

— Интересно, лично у Вас при упоминании слова "Беларусь", кроме "Камераты", возникают какие–либо джазовые воспоминания?

— Я много выступал в Беларуси на фестивалях. Когда–то у вас был замечательный фестиваль пианистов. На одном из них я выступал в дуэте с Леней Чижиком, и минут 20 минская публика не отпускала нас со сцены. Я тогда опоздал на поезд... Вообще, советские джазовые фестивали я объездил практически все. А международные... До перестройки меня не выпускали даже в Болгарию, и я не мог понять, почему. Впервые я выехал на зарубежные гастроли в 1989 году. Мне было тогда 36 лет...

фестиваль длиною в жизнь

— Самое сильное впечатление у меня осталось от моего первого заграничного фестиваля "Soviet Avangard Jazz" в Цюрихе. Сам город настолько противоречил всему пониманию советского человека, полжизни безвыездно прожившего в родной стране. А тут вдруг я увидел счастливых, богатых, никуда не спешащих людей, стоящих в очереди только за билетами на джаз. Там я узнал, что город Цюрих ежегодно выделяет 200 миллионов долларов на культуру! В то время вся советская страна выделяла на культуру 12 миллионов рублей ежегодно. Фестивали запоминались мне по именам тех артистов, с которыми они сводили меня на сцене: фестиваль "Jazz Summer" в Больцано, в Итальянских Альпах, — по "Чикаго арт–ансамблю", "Jazz Baltica" — по Джону Скофилду. Вчерашние кумиры, которых я изучал, воображал — на фестивалях мы с ними рядом стояли и виски пили.

— У Вас нет мысли в Одессе организовать джазовый фестиваль?

— Это реальные планы, правда, пока это будет мини–фестиваль — двухдневный. Сегодня я работаю практически без спонсорства. Ко мне присматриваются, гадают, долго ли я так выдержу. Я только занимаюсь разъяснением бизнесменам, которые вкладывают энное количество денег в то, чтобы приехала фанерная девушка с фанерным аккомпанементом, что у нас такие концерты просто обречены на провал. Бешеные деньги вкладываются в гастроли попсы, и это не имеет уже никакой отдачи: ни денежной, ни эмоциональной.

А государство! Уж если не помогает, пусть хоть не мешает. А то когда нужна помощь и деньги, то мы никого в этой стране не интересуем. Как только возникает клуб, фестиваль, сразу же у государства включается электронный микроскоп и высвечивает: "А че это у вас там, ребята, такое? Денежки?!" И включается следующий прибор: электродоилка...

наш ответ "джазменам"

— Приходя к нам на концерты, люди знают, что получат то, что я им обещаю — Высокую Живую музыку. Живой импульс. Конечно, на все вкусы не угодишь. Ходят и пытаются понять. В Одессе традиционно хорошо слушается классический джаз. И когда я впервые вышел на публику со своим проектом, начались всплески негативных эмоций у одесских "джазменов": "Как он может рядом с нами на сцене стоять! Ему на конкурс Чайковского надо ехать!" Да я бы с вами, джазменами протухшими, ни за что бы рядом не стал! Но нет специальных фестивалей для моей музыки. Я вынужден пока находиться с вами на одной сцене.

Есть просто двинутые, узконаправленные музыканты, зациклившиеся только на классическом джазе, а то и на одном его направлении. А моя музыка — это соединение элементов фольклора и классики с элементами современной ритмики и композиции... Когда–то в 1979 году меня потряс пианист Кейт Джаретт. Я впервые услышал его музыку и не поверил, что она может называться джазом. Человек играет как бы Скрябина или Моцарта, но и не то, и не другое. И джаза там немного. И свинг не тот... У меня ведь классическое образование, и эти поиски Кейта Джаретта упали в моей душе на благодатную почву. Хотя я неплохо играл классику, мне всегда интересно было играть то, что в сию минуту происходит во мне. Не люблю играть вымученную музыку.

"своя" публика

— Я делю клубную публику на две группы: постоянную и постоянно–непостоянную. Когда к нам "залетают" совершенно случайные люди, мне очень интересно наблюдать их реакцию на происходящее. Сначало у них глаза бегают непонимающе, потом они медленно затихают, медленно приоткрывается рот... Многие в таком состоянии остаются и становятся завсегдатаями клуба. Чаще всего такая реакция наблюдается у тинейджеров, которые, кроме кислотных дискотек, ничего до этого не посещали. А тут вдруг, по какой–то иронии судьбы, их занесло на джаз, им понравилось и они остались. Многие из таких ребят мне честно признаются: "Мы не понимаем, не знаем этой музыки". Счастье музыки, что она существует не только для тех, кто ее понимает. Музыка — для всех. И те, кто мне говорит: "Извини, мне эта музыка нравится, но я в ней ничего не понимаю", — это самые счастливые люди. А те, кто сидит в зале и считает главные и побочные партии — это убогие, несчастные люди. Они хотя и разбираются в музыке, но слишком препарируют ее. Я бы сказал: они воспринимают музыку не теми частями тела...

нет сегодня "джаза"

— Что сегодня, когда идет столько споров о том, "что есть джаз", Вы вкладываете в это понятие?

— Для меня джаз — это, прежде всего, авторское искусство. И — абстракция. Если в предыдущие десятилетия был бибоп, мейнстрим, и внутри этих стилей существовали музыканты, то, начиная с 70–х годов, выкристаллизовались индивидуальные стили. Сегодня говорят: джаз Майлса Дэвиса, джаз Кейта Джаретта, джаз Хэрби Хэнкока. Попытки объяснить что есть джаз — это попытки объяснить необъяснимое, то, что не влазит в рамки традиционного понятия о джазе как музыкальном стиле. Сегодня джаз одним краем касается фольклора, самых малоизвестных его направлений. Я, например, в сибирской тайге встретил английский дуэт джазменов, которые поехали туда изучать горловое пение. А потом на джазовом фестивале выдали все то, чему научились. Они — эти чопорные рыжие англичане! Сказать, что это был не джаз, а фольклор? Нет! Но это и не джаз. Я с Вапировым делал проект, основанный на болгарских и греческих ритмоформулах...

Уверенно назвать джазом мы можем только Дюка Эллингтона или Луи Армстронга. И я не посмею отнести к джазу даже такого титана, как Эрролл Гарнер. Внимательно послушайте его музыку: коды авангардные, совершенно не гармоничные, диссонантные. Вся его импровизация полна "шопеновского дыхания", в частности, в композиции "Опавшие листья". Сегодня второй край джаза — в классике. Если Кейт Джаретт выпускает CD классической музыки, если джазовые саксофонисты переосмысливают классику, если они ради джаза "катают" музыку классиков — значит, пришло время выяснить координаты своего расположения в системе. А не пытаться выдать за открытие то, что давно изобретено. Музыку, которую мы сегодня условно называем Джазом, может быть, и называть никак не надо. Эти споры о стилях, они рождают только склоки.

— Но не все думают так, как Вы...

— Да. Что меня еще поражает в наших "джазменах", то, что они, будучи гонимыми в периоды 40–х — 50–х годов, сейчас получили долгожданную свободу и сцену. И... начали гонять музыкантов, которые играют "другой джаз". Стали такими же монстрами, как и те, что в свое время гоняли их: они до последней капли крови ненавидят авангард, ненавидят поиски гармонии. Это парадокс! Люди очень быстро забывают свои личные трагедии. Вы что, ребята! Вам еще десять лет назад везде под зад давали! А теперь вы галстуки напялили и ходите с умным видом. Начинаете делать то, что делали Управления и Министерства культуры в этом бескультурном пространстве! Начинали вместе, дружили, обнимались, водку пили, организовывали джазовые пароходы... А теперь посылают друг друга и меня в первую очередь. Да, я первым попытался возродить традицию джазовых концертов в Одессе. Ну что, кроме радости, может вызвать этот факт у нормального человека? "А я бы лучше сделал..." Делай! Отбрось "бы" и делай! А то после того, как я сделал, он "бы" тоже "бы" смог "бы" сделать "бы".

зеленая волна

— Наш клуб провел фестиваль молодых талантов Одессы и региона. Преподаватели консерватории балдели, когда их ученики, неожиданно ("Как? Мы ведь учим их играть Баха и Шопена?") на сцене начинали играть джаз. Сейчас многие молодые музыканты слабы духом. Когда я начинал играть джаз, мне было все равно: есть ли у меня публика, выпустят ли меня на сцену. Я получал от джаза кайф! А сегодня молодые музыканты все больше думают о перспективе. Они менее романтичны и фанатичны. Им нужно ощущение стабильности и востребованности. Когда наш клуб дал таким музыкантам почувствовать свою нужность, в Одессе появился квартет Игоря Белого, квартет Андрея Прозорова. Эти ребята мне на пятки уже наступают. В вокале наша гордость — "белая негритянка" Татьяна Боева. Она по стилю и колориту вокала близка к Элле Фицджеральд. Абсолютно точная артикуляции английского плюс "черная манера" исполнения, мясистый голос, который просто сшибает!

— Можно ли назвать Одессу джазовым по духу городом?

— Это довольно горячий город. Но, в то же время, публика у нас благодарно воспринимает скорее классическую, романтическую музыку, чем поиски в направлении "вещь в себе".

Одесса — все еще джазовая провинция. На фестивалях в России уже выступают музыканты первой величины из Америки и Европы. А Одесса и Украина вообще выпали из всемирного джазового движения. Я делаю все возможное, чтобы к нам наконец завернули джазовые дорожки. Вернулись те, кто когда–то уехал... Сергей Терентьев сейчас живет в Испании, где играет классическую музыку и забросил джаз. Он был одним из моих учителей, по которым я равнялся именно в сторону джаза, а теперь он открещивается от звания джазового музыканта. Непонятно... Где все выдающиеся одесситы делали себе имя: в Америке, Москве, Израиле... Жванецкий, Утесов, который все пел про любовь к Черному морю, а за всю жизнь только два–три раза побывал в Одессе с гастролями. Моя мечта — попытаться сделать так, чтобы люди, уехавшие из Одессы, вернулись сюда, а те, кто еще не уехал, — остались.

Анастасия КОСТЮКОВИЧ


авторы
Анастасия КОСТЮКОВИЧ
музыкальный стиль
мэйнстрим
страна
Украина
Расскажи друзьям:

Еще из раздела интервью с пианистами, органистами, клавишниками
Włodek Pawlik: Свобода, не заключенная в определенные рамки, приводит к анархии Jacky Terrasson - Джазовые мелодии Парижа Аркадий Эскин- Практикующий профессор белорусского джаза Matthew Shipp - Пять вопросов к пианисту
© 2017 Jazz-квадрат

Сайт работает на платформе Nestorclub.com