Отчет с концерта трио Кенни Баррона в Москве 31.10.13

31.10.13 в Большом зале Московской консерватории состоялся концерт выдающегося композитора, пианиста и преподавателя, девятикратного номинанта на премию «Грэмми» Кенни Баррона (Kenny Barron). В рамках трио компанию знаменитому музыканту составили контрабасист Киёси Обата (Kiyoshi Obata) и барабанщик Ли Пирсон (Lee Pearson).

Что такое 70 лет для гениального пианиста, как Кенни Баррон?! Он и сейчас без особого труда продолжает собирать полные залы и радовать неугомонную аудиторию как незаурядным авторством, так и аранжировками джазовых стандартов, которые и не назовешь иначе как выдающимися.

Напомню, что это уже не первый визит Кенни Барона в Москву. В прошлый раз концерт его трио состоялся 17 ноября 2006 года и проходил в Международном Московском Доме музыки.

Акустические возможности Светлановского зала ММДМ заметно проигрывают недавно отстроенной и отреставрированной Московской консерватории, поэтому смену декораций для ансамбля Баррона мы можем только приветствовать. Большой зал МК приятно удивил своей вместительностью, но звук, тем не менее, до задних рядов амфитеатра доходил не так громко, как нам бы хотелось. Трудно сказать, ошибка ли это звукооператоров и акустиков или авторская задумка — восторженная публика меньше шумела и училась прислушиваться.

Концерт начался почти по расписанию и немногословный Баррон тут же взялся за исполнение старого стандарта Диззи Гиллеспи (Dizzy Gillespie) «Be Bop». С Гиллеспи Баррона связывали долгие годы дружбы и сотрудничества, поэтому не удивительно, что он для начала решил отдать дань уважения своему бывшему учителю и наставнику, который еще в далеком 1962-м удивил весь джазовый мир, когда взял молодого девятнадцатилетнего пианиста в свой звездный ансамбль.

Должен сказать, что это был первый раз, когда я слышал исполнение стандарта «Be Bop» в формате трио. Меня насторожила мысль о том, что эта тема не будет хорошо звучать без сопровождения духовых. Счастье в неведении или, в данном случае, в заблуждении, ведь Баррон без труда исполнил тему, а после и вовсе поразил зал своими музыкальными и ритмическими решениями. Был взят средний темп и ритм-секция то уходила в «Double Time», то и вовсе практически затихала, чтобы дать Кенни развернуть свою сольную партию. Наблюдать за такой командной работой было сплошное удовольствие.

Следующие два часа и два отделения прошли на одном дыхании. Музыканты исполняли баллады, а едва зал расслаблялся, смышленый барабанщик — Ли Пирсон — ловкими зачаровывающими соло вновь приковывал внимание к ансамблю. Почти акробатическое умение незамысловатым движением рук менять палочки на щетки или колотушки в процессе игры каждый раз заставляло меня, как ребенка, хлопать в ладоши. Среди исполненных вчера композиций были: New York Attitude, Well, You Needn’t, I Hear a Rhapsody, Song for Abdullah, Сalypso, а также многие другие.

Модальные ходы, которые совсем не редки в ассортименте Барона, и стилистика игры ударника и контрабасиста несколько раз невольно вызывали у меня ассоциации с трио Маккой Тайнера (McCoy Tyner), впрочем, не встретив поддержки в лице друзей-пианистов, я списал все на схожесть формата — трио. В действительности, мр. Баррон скорее скользил по поверхности, нежели всерьез заигрывался в модальной гармонии, отчего звучал более лирично и размеренно и, может быть, консервативно.

Несмотря на восторженное большинство, пару раз слышал от людей в зале что-то в таком духе: «Я ожидал большего от такого как Кенни Баррон». Таким друзьям и коллегам хочется адресовать следующие умозаключения. Ценно как раз то, что Баррон не пытался поразить зал филигранной техникой или нарочито-вымученными музыкальными фразами, к чему сейчас прибегают многие современные музыканты, которые оправдывают такое пренебрежение музыкой словами вроде: «Сейчас недостаточно владеть инструментом просто хорошо». Мне кажется логичным, что для Кенни Барона, заслуженного виртуоза, являлось важным покорить зал не столько индивидуальным мастерством (которое как не крути уходит с годами), сколько деликатным отношением к материалу, сыгранностью музыкантов. Баррон сосредоточился на мелких деталях собственного почерка и особенностях музыкального повествования: общая динамика, тембр, интонация, акценты. Жалко, что нет возможности спросить об этом у него, но, если я прав, то эта задача была выполнена на все сто процентов.

Наконец, Баррон не вел себя как задира, да и это было бы слишком пошло для великого мэтра, но те приемы, которые мы сейчас снисходительно называем «классическими», когда-то были новым концептуальным витком джаза. И да, чуть не забыл: у их истоков стоял в том числе и Кенни Баррон.

Виктор Радзиевский мл.

(1jazz.ru)