nestormedia.com nestorexpo.com nestormarket.com nestorclub.com
на главную новости о проекте, реклама получить rss-ленту

Петер Бретцман - Экстремальная музыка

стиль:

Петер Бретцман - Экстремальная музыка 62-летний немецкий авангардный саксофонист Петер Бретцман прилетел в Екатеринбург, так сказать, в "сольном" варианте по инициативе Немецкого Центра им. Гете (Российско-Германские культурные встречи 2004 года). На следующий день после выступления, закончившегося восторженной овацией местной интеллектуальной элиты и высоколобых студентов-гуманитариев (часть которых буквально "висела на люстрах"), Петер побывал (и поиграл) в танцевальной студии Екатеринбургского Центра современного искусства (ЕЦСИ), а также на двух радиостанциях: "Эхо Москвы" и "Радио Екатеринбург" (последняя вот уже 10 лет выпускает регулярные джазовые программы на город и область). Нижеследующая беседа между Петером Бретцманом и автором этих программ состоялась в студии "Радио Екатеринбург" 24 мая 2004 г.

Сахаров. На мой взгляд, Ваш визит в Екатеринбург заключает в себе как бы две стороны – общекультурную и музыкальную. С точки зрения первой я считаю это очень важным событием, хотя бы потому, что оно собрало в одном зале 250 фэнов творческой музыки, которые с первых звуков вашего саксофона стали единомышленниками и соучастниками. Что касается личных впечатлений, то меня буквально захватил, даже можно сказать, закрутил смерч этих звуков, невероятной силы жизненный порыв, страсть, неистовость, даже какая-то неотвратимость вашей музыки, тем более что в ней содержится все-таки трагическое начало. Так где же находятся истоки экстремальной музыки Петера Бретцмана?

Бретцман. Я вырос в семье в доме, где классическая музыка - российская, немецкая классическая музыка - исполнялась с утра до ночи, и в какой-то степени я был просто перекормлен этим в детстве, и поэтому начал слушать джаз. Слушал по ночам "Голос Америки", и все началось с таких людей как Эллингтон и Луи Армстронг.

Это понятно, но меня все-таки интересуют источники вашей чрезвычайно экспрессивной, экстремальной музыки.

Понятия не имею. Я начал играть в школьном оркестре на кларнете просто потому, что "штатный" кларнетист уже закончил школу, и кто-то должен был занять его место. В тринадцать лет, я увлекся живописью, изучал графику, и музыка в общем-то оказалась немного в стороне. В студенческие годы я начал играть в каких-то полупрофессиональных группах, студенческих группах, например, Фолькфоншуле, затем очень много общался с представителями других видов искусства, встречался с Штокхаузеном... Но почему я играю именно такую музыку, а не какую-нибудь другую – просто не знаю.

Может быть, ваша природа? Или Берлинская стена?… Эти противоречия между Западной и Восточной Германиями… Когда Вы начинали свою карьеру, они были очень сильными.

Поначалу мы не особенно задумывались об этом, но понимаете, я родился во время войны, а когда она закончилась, мне было пять лет, и все эти картины очень ясно стоят до сих пор в моем воображении, например, концентрационные лагеря, и я понимаю, что это не должно повториться ни в коем случае. Может быть, поэтому какое-то проявление насилия было на ранней стадии творчества.

Вы сказали "это не должно повториться". Но как Вы думаете - для этого надо помнить или забыть?

Я думаю, что мы не должны забывать об этом даже сейчас, когда постоянно в новостях видим, что происходит, например, в Палестине или Ираке. Никогда не следует забывать об этом, но человечество, похоже, не учится на собственной истории.

Миша Менгельберг, который полтора года тому назад сидел за этим столом, сказал совершенно определенно: "Я абсолютно уверен, что сегодня человечество движется к саморазрушению". Что Вы думаете об этом?

Я думаю – да: путь, которым мы идем последние годы, совершенно неправильный путь…

А что, по вашему мнению, следует изменить в первую очередь? Может быть, культура способна помочь нам или политика?

Сегодня я не доверяю никому из политиков, а культура всего лишь небольшая область, которая помогает избежать всеобщего разочарования. Но мы не должны опускать руки, мы должны бороться и стараться каждый раз хоть немного что-либо поменять в лучшую сторону. Вот, пожалуй, еще одна причина моей бескомпромиссной музыкальной позиции.

Чтобы закрыть тему об экстремальности Вашей музыки, я хочу привести цитату из воспоминаний Эллингтона о совместном альбоме с Чарли Мингусом: "Чарли, - рассказывает Дюк, - считал, что музыка должна кусать и царапать, а я - что успокаивать и умиротворять". А какую точку зрения разделяет Петер Бретцман?

Когда Вы приводите эти слова, следует помнить, что они были сказаны черным музыкантом, который жил в капиталистическом белом обществе, и вынужден был бороться день за днем за свои права и человеческое достоинство.

Но ведь слова о том, что музыка должна успокаивать и умиротворять, тоже были сказаны черным музыкантом.

Конечно, если кто-то хочет уйти от этого, создать какое-то свое умиротворенное пространство и жить в нем, тогда уже не важно, черный он, белый, желтый или зеленый. В конце концов, это право человека, но с другой стороны, если мы видим все это дерьмо, мы должны пытаться изменить положение вещей. Музыка не способна изменить мир, но играя ее, мы можем выразить то, что думаем об этом.

Я думаю, что ваша музыка именно такова. Она напоминает нам о том, что, как было всегда в истории человечества, в нашей жизни не все благополучно. Она заставляет нас напрягать эмоции и интеллект для того, чтобы задуматься об этом, а задуматься – это уже что-то пытаться изменить. Я благодарю Вас за Вашу музыку, как и мои друзья, которые были на концерте, и еще очень многие десятки людей подходили и благодарили Вас и организаторов за этот проект.

Я думаю, что Вы очень добры, но всякий раз, приезжая в Вашу страну, я готов рассказать что-то о себе, что-то передать местным слушателям, и потому тоже хочу поблагодарить за то, что мне была предоставлена такая возможность.

По моим наблюдениям ваша музыка воздействовала на местную публику не только эстетически, но и психологически… своего рода, катарсис (как тут не вспомнить Джона Колтрэйна). И слушатели это поняли и оценили; ну а что касается лично меня, то круг моих интересов находится в сфере именно такой музыки, и я отношусь к ней заинтересованно и серьезно.

Со своей стороны могу сказать, что я стараюсь работать настолько серьезно, насколько это возможно, оставаясь насколько возможно честным. Я очень рад, что нашел такую аудиторию как, например, на вчерашнем концерте. Просто очень счастлив. И это здорово!

Теперь я хотел бы перейти к более конкретной теме. Похоже, в последнее десятилетие джаз как самостоятельный жанр начал постепенно "растворяться": мэйнстрим – в популярной музыке (ритм-энд-блюз, рэп и прочие танцевальные разновидности), а современные стили (фри-джаз, новая импровизационная музыка) – в академическом авангарде. Что вы думаете по этому поводу?

Мне кажется, очень сложно определить то, что происходит сейчас. В любом искусстве, в том числе и музыке всегда существует какая-то область, называемая модным словом "авангард", и в то же время есть люди, которые пытаются что-то изменить. Наша аудитория всегда была малочисленной и будет таковой, потому что мы все-таки играем элитарную музыку. Сейчас очень большое влияние на искусство оказывают масс-медиа, но с нашей музыкой нет места ни на радио, ни на телевидении, и нам остается только создавать свою аудиторию и свое пространство, путешествуя по миру.

В данном случае не могу с вами согласиться, потому что в джазовом эфире, например, нашей радиостанции, звучит довольно много современной музыки, в том числе импровизационной. Назову несколько имен: скрипач Лерой Дженкинс, тромбонист Джордж Льюис, бэнд-лидер Майкл Мантлер и его, пожалуй, самый радикальный альбом "Communications" (ему были посвящены две специальные передачи), пианистка Мэрилин Криспелл и еще несколько имен, а из европейцев – это ваши коллеги: Миша Менгельберг, барабанщик Хан Беннинк, акустический ансамбль саксофониста Эвана Паркера и т.д. Кстати, за неделю до вашего визита в Екатеринбург я подготовил передачу, посвященную Петеру Бретцманну. Разумеется, российские мастера новой музыки также представлены в этих программах.

Наверное, это все-таки исключение, хотя в 60-е годы, когда мы начинали, такую музыку очень активно поддерживало радио: Баден-Баден, Кельн, Гамбург… Да, все это было, но сейчас ушло в прошлое. Я уже старый человек, и мне на это наплевать, но для молодых музыкантов такая ситуация содержит очень большие трудности.

Кстати, среди них есть ваши единомышленники?

Конечно, есть много интересных музыкантов среди тех, кто моложе меня, например, сорокалетних, а вот двадцатилетних я что-то не вижу. Сейчас появляется много хороших музыкантов в Скандинавии: в Норвегии, Дании, Швеции, но не в Германии. Мягко говоря, в Германии полный штиль.

Перед бурей!?

Это хорошая мысль [смех]. Надеюсь, что вы правы.

Я тоже надеюсь.

Нам действительно нужен какой-то шторм, хорошая встряска.

Может мне приехать в Германию?

[Смех] Разумеется, приезжайте.

Мой лондонский приятель, джазовый исследователь Ефим Барбан, рассказывая о британских музыкантах, заметил, что, если бы, к примеру, Эван Паркер играл популярный джаз, он давно бы стал миллионером.

Конечно, есть такие вещи как бибоп, который играет Марсалис и делает на этом большие деньги, собирая многотысячную аудиторию. Я хотел бы избежать непонимания. Лично я не имею ничего против г-на Марсалиса и считаю, что любая музыка имеет право на существование. Но то, что играет Марсалис – это шаг назад, а нам сейчас нужен очень большой шаг вперед.

Я полностью согласен. Если говорить кратко, он играет настолько технически совершенно, что это… настораживает.

Разумеется, искусство развивается за счет ошибок художника. И все это замечательное американское образование – Колледж Беркли, школа Чарли Паркера, Колтрэйна и прочее… Но дело в том, что Колтрэйну было что сказать – это было некое послание слушателям, а тем, кто его копирует, сказать уже нечего. Колтрэйн всегда предостерегал против эпигонства и призывал вырабатывать собственный голос.

Я хочу вернуться к истории Эвана Паркера, о котором рассказывал мой лондонский приятель. Вместо того, чтобы сменить свой авангардный стиль на популярную музыку и стать миллионером, Паркер с упорством фанатика продолжает свое креативное творчество, разного рода эксперименты и ничего не зарабатывает. Слушая вашу музыку, я подумал, что вы с ним из одной компании. Т. е. тоже не хотите стать миллионером?

Ну, Паркер достаточно умен и знает, что делает. Может быть, он просто не хочет быть миллионером!? [смех] Разумеется, мы все немного любим деньги. Но хотя бы однажды в своей жизни мы должны решить, что следует делать. Я решил это на ранней стадии своей карьеры – куда следует идти. Есть много способов быть счастливым в этой жизни: одни добиваются этого за счет денег, а я – потому что играю свою музыку.

Вы играли в таких совершенно разных по стилю и эстетике оркестрах как ICP и Globe Unity. Вам приходится каждый раз приспосабливаться к тому или иному стилю и концепции лидера или вы пытаетесь проводить свою музыкальную идею?

Да, это совершенно противоположные концепции, но в том и другом случае я всегда пытаюсь играть свою музыку. Алекс Шлиппенбах начал писать музыку для своего оркестра еще в начале 60-х, но лишь позднее, уже в 70-х, Петер Ковальд, Алекс и я оживили этот оркестр своими свободными импровизациями. Это был лучший период в нашей биографии. Что касается Миши Менгельберга [оркестр ICP – Г.С.], то он исходил из простых мелодий, но всегда стремился пойти значительно дальше. У него очень своеобразная манера сочинения композиций.

Черный юмор, театр абсурда и австрийская оперетта!

Да. Очень специфический юмор. Мы делали с ним довольно много театрализованных концертов - с актерами, текстами и прочее. Все это было достаточно забавно! Но в любом случае он всегда давал мне возможность играть что-то свое.

Спасибо, Петер, за вашу музыку, но особенно за то, что вы не хотите стать миллионером.

[Cмех] Может быть, на следующей стадии я попробую вас разочаровать!?

Боже упаси, только не в этой жизни!

Перевод интервью Татьяны Лукьяновой (ЕЦСИ).
Особая благодарность Московскому культурному центру "Дом" и лично Людмиле Дмитриевой за организацию концертного турне Петера Бретцмана.

Геннадий Сахаров

2004


авторы
Геннадий САХАРОВ
музыкальный стиль
авангард
страна
Германия
Расскажи друзьям:

Еще из раздела интервью с саксофонистами
Jan Garbarek - это норвежское все Анатолий Вапиров - вечный странник музыки Герш Геллер - Иерихонские саксофоны Игорь Бутман - мост Нью-Йорк - Москва
© 2017 Jazz-квадрат

Сайт работает на платформе Nestorclub.com