nestormedia.com nestorexpo.com nestormarket.com nestorclub.com
на главную новости о проекте, реклама получить rss-ленту

Геннадий Гольштейн - далекие радости

стиль:

Геннадий Гольштейн - далекие радости Любому знатоку российского джаза знакомо имя Геннадия Гольштейна. Его звезда взошла на джазовом небосклоне еще в 50-е годы. Работа в знаменитом в те годы ленинградском джазовом оркестре Иосифа Вайнштейна созданным совместно с трубачом Константином Носовым малым составом, получившим одноименное название "Квинтета Гольштейна-Носова", столичные оркестры — Эдди Рознера, Вадима Людвиковского, Олега Лундстрема — далеко не полный список джазовых коллективов, в составе которых блистал талант Геннадия Гольштейна.

Его импровизации можно найти на грампластинках разных лет, начиная с 1959 года, но по этой мозаике разрозненных записей невозможно выстроить стройный образ властителя дум нескольких поколений. Его джазовый авторитет несопоставим с материальными свидетельствами его заслуг в джазе — пластинками, магнитофонными кассетами, телеинтервью. Главный джазовый альбом Гольштейна "Время пришло" был выпущен как раз тогда, когда маэстро уже перестал появляться на джазовой сцене. Его ученики (а среди них — Игорь Бутман, Николай Поправко, Игорь Тимофеев, Дмитрий Баевский. Евгений Стригалев) давно освоились на отечественных и зарубежных сценах, но среди них нет ни одного, о котором можно было бы сказать, что он пойдет далее своего учителя. Куда более связной оказалась его другая творческая биография — руководителя камерного ансамбля "Pro Anima", сумевшего вдохнуть жизнь в столь далекую от нас музыку позднего средневековья и Возрождения.

Его имя упорно обходила вниманием официальная критика: в толстенном сборнике статей "Советский джаз", вышедшем в свет уже в разгар перестройки (1987), двадцать шесть его сверстников удостоены персональных эссе — для него же там места не нашлось. Первый музыковедческий очерк о Геннадии Гольштейне был перепечатан из ленинградского "Квадрата" столичным журналом "Джаз" в 1989 году, когда музыкант уже целое десятилетие находился в мире иных гармоний — Гийома Дюфаи, Жоскена де Пре и Чезаре Борго.

Тем более сенсационным для всех питерских любителей джаза явилось возвращение Геннадия Гольштейна на джазовую сцену спустя столько лет. И не только возвращение, но и выпуск компакт-диска с оригинальной музыкой. Последней каплей явился инструмент в руках маэстро: свой легендарный альт-саксофон, давший ему некогда почетное прозвище Чарли, он сменил на кларнет. Впервые после долгого перерыва Гольштейн выступил на сцене Филармонии джазовой музыки в ноябре 1997 года на юбилее своего старого друга и коллеги еще по ансамблю Вайнштейна барабанщика Станислава Стрельцова. Вместе с юбиляром и известным питерским пианистом Владимиром Лыткиным он сыграл несколько своих тем с нового компакт-диска. Зрители, большую часть которых составляли люди старшего поколения, были потрясены и одновременно растроганы. Музыка буквально окунула их в детство.

Как же возник этот диск, что послужило толчком к его появлению? Лучше Геннадия Гольштейна об этом не расскажет никто, поэтому слово ему самому:

"В одной из прекрасных песен Джорджа Гершвина есть удивительные слова "...время чудес еще не кончилось...", смысл и яркий образ которых я сразу оценил еще давно. Чудом была и есть любовь к музыке, посланная мне Богом через родителей. Чудом было существование рядом звуков и мелодий Рэя Нобла, Бенни Гудмена, Армстронга, Эллингтона, Томми Дорси, Чарли Паркера и многих других музыкантов. Чудом был океан старинной музыки, открывшийся мне уже в зрелые годы, что в свою очередь позволило оценить великое и в музыке современной. Чудом было и появление рядом друзей, открывших мне глаза на многое из происходящего вокруг. Но чем бы и как бы удачно или нет я ни занимался — то, что я слушал в детстве, оставило неизгладимое впечатление и существует рядом со мной всю мою жизнь.

Пластинки, которые еще до войны собирал отец и которые я услышал в шесть лет, вернувшись с мамой из эвакуации в Москву, вызывали бурный и тихий восторг, граничащий с экзальтацией. Конечно, там было и много "дичи", "шлаков" Но!.. Какие это были волшебные звуки —"Lullaby Of Leaves", "Star Dust", "By А Waterfall", "Please", "Anything Goes", "June In January"...

О! Это были прекрасные оркестры Рэя Нобла, Генри Холла, Эмброуз, Поля Уайтмена, Джека Хилтона!.. А братья Миллс!.. Слава Богу, что их имена были на этикетках!

Особое удивление вызывали у меня таинственные, скрывающиеся во мраке неизвестности фигуры людей, сочинивших эти мелодии... Кто это?! Как они могли сочинить такое?!

Так вот! Чудо случилось со мной два года назад, когда в Латвии, ка таясь меж зеленых холмов на велосипеде, я сочинил две мелодии в стиле моих 78-оборотных детских радостей! После деформаций Орнетта Колмена и средневековой музыки это было очень странно!

По приезде в Петербург я поделился своими восторгами с друзьями. Реакция была разной. Жорж Фридман и Давид Голощекин разделили мои неуверенные восторги полностью. Тима Кухолев (мой друг юности, пламенный музыкант с тонким вкусом) с сомнением покачав головой, сказал: "...Ну-ну... Ты нашел себе веселое занятие — катаешься на велосипеде, насвистываешь мелодии!.." Родион Гудзенко (художник) точно заметил: "О! Это звуки того времени, когда Они еще думали, что все хорошо кончится!.."

Как бы то ни было, но все были "инфицированы", и через некоторое время "болезнь" вырвалась наружу. Тима Кухолев, в гололед, упал на улице и сломал ногу. В больнице, когда я его навестил, он с горящими, как у волка, глазами сообщил мне задыхающимся голосом: "Слушай!.. Они толпятся у меня в голове... Они не дают мне спать!" Он имел в виду мелодии и маниакально их сочинял. Примерно то же испытывали Жорж и я.

Чтобы как то зарегистрировать наших "старых детей", я стал искать возможность записать это "безумие". Но где?! Студии заламывали жуткие деньги за час записи, а времени нам надо было много. И тут "... вороне Бог послал кусочек сыра!.." Обнаружился наш знакомый юности — любезнейший Алик Петренко. Дома у него была аппаратура и, главное, — прекрасное пианино "Циммерман" с камерным звуком. У одного из своих студентов (Николая Серебрякова) я попросил кпарнет и после 40-летней паузы извлек первые звуки.

Мне опять повезло... На кларнете был удивительный деревянный мундштук "Pomaricco" черного дерева — звук лился, как тихий и чистый ручей... На ловца бежал и зверь!.. Ведь для такой музыки нужен был особый пианист, тонко чувствующий стиль, свинг, юмор... Однажды на посадке деревьев в честь и в память наших умерших друзей-музыкантов как всегда был небольшой концерт. И я услышал, как один из пианистов (Владимир Лыткин) очень лаконично, скромно и красиво сыграл прекрасную балладу Дюка Эллингтона "Sophisticated Lady". "Это он!" — подумал я и, бросившись к нему, сообщил о своей, казавшейся мне тогда утопической, затее. Он был очень удивлен моим "фрейдистским кульбитом" в детство, но с радостью согласился участвовать в записи.

Вспомнились и Гриша Локшин, и Стас Стрельцов, старые знакомые и хорошие барабанщики. Свинг у них был отличный. Первая же запись нас изумила. По звучанию она очень напоминала записи 30-х — 40-х годов, без всяких эффектов реверберации и изощрений. Это было живое звучание и естественный баланс инструментов. Целых два года, по мере того, как созревали мелодии, мы собирались у Алика Петренко и записывали их в его "волшебной комнате". Все они посвящены нашим близким и друзьям, разделявшим с нами эти "далекие радости". Мы же, со своей стороны, сделали то, что любили и любим, а значит, старались сделать это как можно лучше. Надеемся, что эта музыка даст возможность слушателям разделить с нами те восторги, которые мы испытывали во время сочинения и записи этих, как я говорю, "приятных приложений" к американским сокровищам".

Представление нового диска Геннадия Гольштейна также состоялось на сцене Филармонии джазовой музыки, но уже одновременно с празднованием юбилея самого автора 25 января 1998 года. Были сыграны не только все мелодии с компакт-диска ( а он включает в себя 22 трека), но и темы, не вошедшие в него. Возможно, они найдут свое место на втором диске, материал для которого у Геннадия Львовича уже готов. Он будет отличаться от "дебютного" участием еще одного инструмента. Вибрафон Давида Голощекина органично вписался в музыку Геннадия Гольштейна, напоминая любителям классики джаза об альянсе Бенни Гудмена — Лайонела Хэмптона.

Но даже на этом сюрпризы не кончаются. На несколько мелодий были написаны английские тексты, и далее они продолжат свое существование уже в качестве песен. Автор стихов Нонна Суханова, которая пела когда-то все в том же оркестре Иосифа Вайнштейна. И это дало себя знать в том, что стихи, которые имеют поистине джазовую ритмику, идеально слились с музыкой, придав ей еще большую прелесть.

Юбилей закончился замечательно. На сцену вышли почти все ученики Геннадия Гольштейна (все, кто смог прийти и приехать), и получился ансамбль из двадцати саксофонов. Несколько стандартов, сыгранные таким составом, доставили настоящее удовольствие как юбиляру, так и зрителям.

Теперь остается ждать новых известий, концертов и записей Геннадия Гольштейна. Похоже, что он уверенно пошел на новый круг своей джазовой биографии.

Наталья СИДЕЛЬНИКОВА, Фото Александра КЛИМОВА (на фото Владимир ЛЫТКИН, Г. ГОЛЬШТЕЙН, Станислав СТРЕЛЬЦОВ)

1998


авторы
Наталья СИДЕЛЬНИКОВА
музыкальный стиль
мэйнстрим, свинг
страна
Россия
Расскажи друзьям:

Еще из раздела концерты 1998 - 2000 года
Andy Summers - Оджазевши.. Bruno de Filippi - интересный гость с редким инструментом Андрей Разин - неквадратная музыка в овальном зале Олег Лундстрем - Кровь, пот и слезы американских гастролей
© 2017 Jazz-квадрат

Сайт работает на платформе Nestorclub.com