nestormedia.com nestorexpo.com nestormarket.com nestorclub.com
на главную новости о проекте, реклама получить rss-ленту

Ежи Радлинский - Гражданин Джаз (часть 22, У кого учился «Дудуш»? )

стиль:

Ежи Радлинский - Гражданин Джаз (часть 22, У кого учился «Дудуш»? )
У кого учился «Дудуш»?

Принадлежит к истории польского джазового движения. «В первые годы после войны – говорил мне Анджей Курылевич – Юрек был одним из тех, кто принял на себя бремя ответственности за всю джазовую жизнь Кракова. Был душой джаз-клуба Польской YMCA 768, соорганизатором концертов и джемов, бесподобным болельщиком и ходячей энциклопедией джаза. Таких фанатов, как Юрек, можно в Польше пересчитать на пальцах одной руки».

Является художником-живописцем, членом «Краковской Группы» 769, объединяющей такую славу польского изобразительного искусства, как Тадеуш Кантор 770, Казимеж Микульский 771 и Ежи Тхуржевский 772. Они творят также графику, сценографию и пластику интерьера. С 1958 года работал в «Старом Театре в Кракове» 773, где был создателем чудесных декораций к «Тихому Дону» Шолохова 774, «Калигуле» Камю 775, «Индюку» Мрожека 776 и других спектаклей. Является также автором сценографии ряда фильмов: «Истории жёлтой туфельки» Сильвестра Хенчинского 777, «Общего мира», «Золота», «Расставания», «Рукописи, найденной в Сарагосе», – все Войцеха Хаса, 778 и так далее.

Часть его работ связана с джазом. Именно он придумывал памятные плакаты обоих сопотских фестивалей и I Варшавского Фестиваля "Jamboree 58", а также известный плакат «Хот Клуба Меломаны», иллюстрировал «У берегов джаза» 779 Леопольда Тырманда, фестивальные брошюры "Jazz 56" и "Jazz 57", создал художественное оформление к фильму Анджея Бжозовского «Джазовые разговоры» 780. Но первая причина его «джазовой» славы другая. Какая?

– «Когда при польской YMCA в Кракове осенью 1948 года образовался джаз-клуб, я стал в нём руководителем свинговой группы. Лишь здесь мы серьёзно начали интересоваться джазом. Нам удавалось приобретать лучшие, типично джазовые американские темы для импровизирования, а Юрек Скаржинский, ныне выдающийся художник, знакомил нас с историей джаза…». Так вспоминает период рождения джазового движения в Кракове «польский Бенни Гудман» – Ежи «Дудуш» Матушкевич. Опираясь на такой авторитет, имею ли я право рассматривать вас как первого в послевоенной Польше «профессора истории джаза»?

– Шутки в сторону. Просто случайно у меня был более лёгкий доступ к пластинкам и публикациям о джазе, чем у многих моих ровесников. Тогда лишь рождалось увлечение джазом среди молодежи, поэтому, конечно же знаний о нём почти не было. Старые довоенные музыканты – Хенрик Краковяк или Збигнев Врубель – имели большее представление о том, что такое джаз, чем «Дудуш» Матушкевич, играющий в оркестре Владислава Фигеля в «Фениксе». Кстати, Матушкевич был тогда единственным из наших джазменов, который получил подлинный опыт в биг бэнде. С Матушкевичем и всеми остальными краковскими джазовыми музыкантами я столкнулся также по воле случая.

– ?

– Ещё со времен войны у меня был друг, художник, Юрек Куявский 781. Позже он перебрался во Францию; а когда зимой 1947/48 г. г. посетил Краков, пригласил меня к своему брату Витольду. Витек играл на басе с потрясающей беглостью, очень интересовался джазом и пылал юношеской страстью играть на нём как можно лучше. Делал всё, что мог, чтобы создать в Кракове джазовую среду. В маленькой комнатке Витека, где связанный бечёвкой старый контрабас с трудом помещался между роялем и печью, собирались разные ребята и устраивали джем сешнз. Бывал там, в частности, «старик» Юзеф Лысак, отменный уже до войны свинговый кларнетист. Однажды пришёл небольшой блондинчик со вздёрнутым носиком и огромным аккордеоном и представился: «Я Тшасковский». Миновал месяц, и он уже играл джаз. В другой раз пожаловал Кшыш Комеда; тот был уже зрелым художественно и практически знал, какую музыку будет играть.

– Вы как «профессор» должны были иметь больший джазовый стаж.

– Я был старше их. Уже до войны я интересовался эстрадной музыкой, поглощал десятки шлягеров с голубых «Одеонов» 782. Однажды я услышал "Drop me off at Harlem" 783 Эллингтона; это совершенно поразило меня, показалось восхитительным, непреходящим. Позже я имел возможность слушать множество других пластинок, а сразу по окончании войны приобрёл немало джазологической литературы. С таким титулом меня представляли в кругу приятелей с моими «лекциями». Те «лекции» – это просто обычные беседы и комментарии к концертам записей музыки, которые мы устраивали. Чаще всего нам попадались звукозаписи Армстронга, Байдербека, Джелли Ролл Мортона 784, певца блюзов Джоша Уайта 785, Дюка Эллингтона и Бенни Гудмана; следовательно, эти мои лекции касались главным образом традиции, музыки Нового Орлеана, Чикаго, негритянской песни и свинга. В это самое время в Варшаве, где действовали Тырманд, Праделла, Бовери, Бжозовский и Жанна Джонстон, делались, пожалуй, уже более серьёзные вещи.

– То, что было в Кракове, также вошло в историю...

– Мы собирались преимущественно по воскресеньям в одном из залов YMCA. Там был патефон, мы приносили пластинки, которые только что удалось раздобыть. Было много радости, когда нам попадались, например, "Original Dixieland JazzBand" или прекрасный Эллингтон. Лично я находился тогда под большими чарами традиционного джаза и проповедовал принципы, которые сегодня имеют уже исключительно историческую ценность, хотя по-прежнему считаю, что traditional очень тонок и очень артистичен; и по-прежнему я шалею от радости, когда слышу Джелли Ролл Мортона, играющего какой-то блюз. При джаз-клубе, который возглавлял пианист Зигмунд Хаммер 786 и в котором я выполнял гордую функцию ведущего программ, существовал музыкальный состав. Играли в нём, среди других, Матушкевич, Куявский, Мысинский, Гадомский, Гарбиень, Ежи Боровец, а позже Войцеховский. После роспуска Польской YMCA мы организовывали джемы в частных квартирах; многие из них проходили в доме супругов Ферстер 787. Эти, часто продолжающиеся несколько дней музицирования всегда собирали многочисленный круг фанатиков. Там бывали: горячий заступник джаза Стефан Киселевский, Марьян Эйле с Яниной Ипохорской 788, Казимеж Микульский, Славомир Мрожек 789, столичный гость Леопольд Тырманд. Среди музыкантов можно было всегда увидеть и послушать «Меломанов» во главе с Матушкевичем и Собочинским, Кшиша Комеду, Лешека Лица, «Гвидона» Видельского и других. На один из джемов пришёл очень бойкий ученик Штомпки, Анджей Курылевич. Поначалу в его игре мы находили явные следы Кройдера, однако он быстро понял, что такое джаз, и вскоре стал играть музыку совершенно индивидуальную. В другой раз появился Витольд Лютославский 790. После прослушивания нескольких произведений он констатировал, что уже теперь ему кажется возможным импровизирование в серьёзной музыке, чего раньше он себе не представлял. Несомненно, добавил он, должно, как в джазе, возникнуть не продуманное заранее отношение исполнителей к музыке; должен господствовать тот самый характер стихийности, игра должна рождаться страстью её творцов. Атмосфера этих встреч была неповторимой; украшала её аура необычайности, экзотики, риска.

С тех времен я помню также развесёлый концерт в Клубе Журналистов в Лодзи в марте 1955 года, когда ансамбль «Меломанов» иллюстрировал мою лекцию об истории джаза. Я делал серьёзную мину, но едва не лопнул со смеху, слушая, как любимая команда «Дудуша» ежеминутно переносилась в другую музыкальную эпоху, чтобы верно передать стили: новоорлеанский, чикагский, свинг и бибоп. В том самом месяце состоялся также первый после «катакомбного» периода легальный джазовый концерт в Кракове. Было это 13 марта. В Клубе Творческих Союзов, где это имело место, председатель от писателей Стефан Отвиновский 791 представил публике ансамбль «Меломанов»: Матушкевича, Собочинского, Тшасковского, Войцеховского и Куявского. По традиции, честь ввести в курс дела слушателей, что такое джаз, выпала мне. В перерыве концерта серьёзные господа выспрашивали нас на тему... процесса формирования рабочего класса в штатах Юга. Тогда я понял одну из тайн джаза – а именно, что он приносит бездну радости как исполнителям, так и слушателям.

– Вы сами не играли никогда?

– К сожалению. И всегда мне этого не хватало. Мне не довелось освоить какой-нибудь инструмент. Я был только любителем и в этой роли участвовал в большинстве джазовых событий в стране: в обоих сопотских фестивалях, во всех краковских «Задушках» и почти всех варшавских Jamboree, в концертах Брубека, Эллы Фитцджеральд, Питерсона. Я был таким поклонником, который стремится как можно больше знать о любимой области искусства и как можно больше её понять.

– Вы любите музыку вообще или исключительно джаз?

– Это разные вещи. Джазовая музыка удовлетворяет совершенно иные психические потребности, нежели серьёзная музыка.

– Какие? И какие Ваши?

– Я бы сказал, что она удовлетворяет, прежде всего, потребность в джазе и... что-то помимо этого. Быть может, предопределяет факт, что в джазе существуют элементы, не встречающиеся в европейской музыке, в основном, свинг, hot 792. Я, конечно же, различаю разные стили в джазе, но это для меня – вопрос второстепенный. Самое существенное то, что во всём этом жанре музыки есть черты, дающие ответ на какие-то внутренние вопросы современного человека. Аналогичные функции выступают также в биг бите, родословная которого бесспорно идет от музыки "rhythm and blues" 793.

– Вы говорите исключительно о сфере ритмики?

– Я далек от утверждения, что джаз является музыкой, которая воспринимается только эмоционально. Но... Есть десятки композиторов, которые прекрасно знают, о чём в джазе идёт речь, но не могут ответить на такие вопросы.

– Вы по-прежнему причисляетесь к фанатикам джаза?

– Джаз не является музыкой сорокалетних. Ходейр метко замечает, что в 1940-50 годах джаз был музыкой молодости так же, как и сегодня биг бит. Джаз был музыкой и моей молодости. Потом проходят годы, и когда он достигает тебя сорокалетнего, нет уже в нём того священного огня, который позволяет неделями охотиться за любимой пластинкой и до рассвета просиживать на джемах. Кто знает, а может этот жар ослабел также потому, что джаз перестал быть музыкой актуальной?... Не хотелось бы умничать, но мне кажется, что в те времена существовал какой-то общий биологический ритм для этой музыки и для тогдашнего поколения подростков. Теперь иначе; джаз стал труднее, менее стихийным, зато более сложным и элитарным. Его восприятие уже требует участия интеллекта, хотя он не потерял того, что есть в нём очищающее.

– Оказывает ли джаз влияние на Ваше художественное творчество?

– Иоахим Берендт уже спрашивал меня, рисую ли я под звуки джаза. Нет. Изобразительное искусство и джаз – это две разные дисциплины. Я рисую при играющем радио, но тип музыки, исходящей из динамика, не влияет на моё творчество; я могу рисовать и под Бетховена. Конечно, когда кручу ручку приёмника, стараюсь найти хороший джаз, предпочитаю его итальянским песням, но поймав Шуберта, тоже не морщусь. Потому что это правда, что джаз трогает меня теперь сейчас гораздо меньше, чем десять лет назад. Теперь уже многие вещи я могу делать без джаза. Иногда мне недостаёт его. Тогда ставляю пластинку или беру в руки записки Эдди Кондона или что-то в этом роде, но это, в некотором смысле, погоня за потерянным раем юности. Джаз для меня явление по-прежнему привлекательное, но не необходимое, как когда-то. Когда я встречаю Войтека Кароляка или «Курыля», то могу ещё с ними всю ночь говорить и спорить, прокручивая пластинки, о хорусах и музыкантах, но потом бывает, что целыми неделями живу вдали от джаза. Раньше я не мог обойтись без него.

– Почему?

– Я был молод; легче быть энтузиастом, когда тебе восемнадцать лет. Но почему именно джаз был мне необходим? Никто из прошедших джаз, не в состоянии этого определить. Я тоже не знаю. Восприятие искусства – это воистину бескорыстная страсть, не дает, как, например, альпинизм или филателия, ничего взамен. Может быть в молодых дремлет потребность в совершенно бескорыстной любви? Если так, то дело простое: я жил джазом, потому что молодому легче полюбить музыку, которая насчитывает столько лет, сколько и он. Всякая популярная музыка – а джаз был тогда такой музыкой – ровесница слушателя. Я родился в 1924 году, так что неудивительно, что моими любимцами являются Бенни Гудман, Каунт Бейзи, Вуди Герман, Куинси Джонс, Дюк Эллингтон и Джимми Лансфорд 794. Их музыка – самая приятная моему уху, потому что родилась вместе со мной. Когда я слышу Бостонский концерт Гудмана с Уильямсом, Уилсоном, Хемптоном и Крупой, то сердце прыгает во мне от радости. Но это уже история... Будучи по-прежнему почитателем джаза, я имею уши, открытые тому, что в нём нового. Я люблю traditional, но сейчас предпочитаю слушать Долфи, Колтрейна или Коулмана, потому что это музыка сегодняшнего дня, к тому же – более интересная.

– Но всё же джаз, будучи по-прежнему молодым, уже не является уже популярной музыкой.

– Нынешний спад популярности джаза наблюдается, между прочим, потому, что биг бит возвышается над ним целым зрелищным пластом. Это музыка, где обожая Бада Пауэлла, многозначительно переглядываются, хотя никогда его не видели.

– Вы создатель многочисленных иллюстраций и плакатов по джазовой тематике, а также сценографии фильма о джазе. Следует ли понимать, что джаз для Вас является художественным вдохновением?

– В какой-то мере. Я делаю много вещей, в том числе, связанных с джазом. Эти последние – если не лучше, то, наверное, с большей любовью. Выбор темы решают иногда мои симпатии; если бы я мог, то всю жизнь, кроме занятий живописью, делал джазовые плакаты и обложки к пластинкам. Гораздо приятнее рисовать, когда работа сопровождается внутренним участием в том, что выражается языком художника. Зная и любя джаз, я легче нахожу интересное художественное выражение того, что в этой музыке поражает и необычно. Помимо плаката II Фестиваля в Сопоте, я старался всегда абстрагироваться от реквизиторской джаза и оперировать не иллюстрирующими средствами, а выражающими мой комментарий к музыке. Каждый раз я стремлюсь, чтобы эффект моей работы находился в каком-то контексте с выражаемой темой, чтобы был близок климату джаза; но я не могу судить, насколько удаётся мне то, что намереваюсь сделать.

– Тем более, что джаз уже является тем, от чего Вы теперь меньше зависите.

– Это не так. Я всегда работаю под музыку, но теперь уже получается так, что это только необходимый мне фон. Раньше, когда я слушал добрый джаз, ничего другого делать не мог. Так было в период большого увлечения джазом. Эти периоды могут повторяться, но то юношеское очаровывание оказывается всегда самым сильным. Кто прошёл свою первую любовь именно с джазом, тому до конца жизни трудно будет обойтись без него, хотя, ясное дело, в меньшей степени, чем в страстный период его познания и поклонения ему. В случае с джазменами – это тот вид любви, который заканчивается супружеством. Для любителя, у которого, как у меня, другая профессия, джаз важен, но так, как важна для каждого из нас большая первая любовь.

767 Jerzy Skarżyński (1924-2004) – польский художник, театральный и кинематографический сценограф, автор иллюстраций к книгам, педагог.
768 ИМКА (англ. YMCA – Young Man Christian Association) – международная организация Христианский союз молодёжи.
769 "Grupa Krakowska" – студенческая ассоциация художников, которые работали в Кракове в период 1930-1937 г. г. (I этап деятельности). По её традиции в 1957 г. возникла Краковская Группа II, которая формально никогда не расформировывалась.
770 Tadeusz Kantor (1915-1990) – польский театральный режиссёр, живописец, график, сценограф.
771 Kazimierz Mikulski (1918-1998) – близкий к сюрреализму краковский художник, сценограф, режиссёр, иллюстратор, поэт, актёр.
772 Jerzy Tchórzewski (1928-1999) – польский художник, график, поэт, педагог.
773 «Национальный Старый Театр им. Хелены Моджеевской» (польск. "Stary Teatr w Krakowie", „Narodowy Stary Teatr im. Heleny Modrzejewskiej") – драматический театр в Кракове. Возник в 1871 г.
774 "Cichy Don" – роман-эпопея советского писателя Михаила Александровича Шолохова (1905-1984), одно из наиболее значительных произведений русской литературы XX века. Написан в 1925-1940 г. г.
775 "Kaligula"(фр. "Caligula"; 1945) – пьеса французского писателя и философа Альбера Камю (фр. Albert Camus; 1913-1960).
776 "Indyk" (1960) – гротескно-сатирическая пьеса польского писателя Славомира Мрожека (Sławomir Mrożek; 1930-2013).
777 "Historia żółtej ciżemki" (1961) – фильм польского режиссёра Сильвестра Хенчинского (Sylwester Chęciński;1930).
778 "Wspólny pokój" (1959), "Złoto" (1961), "Rozstanie" (1960), "Rękopis znaleziony w Saragossie" (1964) – фильмы польского режиссёра, сценариста и продюсера Войцеха Ежи Хаса (Wojciech Jerzy Has; 1925-2000).
779 "U brzegów jazzu" (1957) – монография Л. Тырманда.
780"Rozmowy jazzowe" (1957) – документальный фильм польского режиссёра и сценариста А. Бжозовского (Andrzej Brzozowski; 1932-2005).
781 Jerzy Kujawski (1921-1998) – польский художник-абстракционист, один из творцов европейского авангарда второй половины XX века.
782 "Odeon" – виниловая пластинка музыкального лейбла "Odeon" (в данном случае с голубой этикеткой).
783 "Drop Me Off at Harlem" (англ. первое название "Drop Me Off in Harlem", рус. «Подбрось меня в Гарлем») – пьеса, написанная Д. Эллингтоном в 1933 г., слова Ника Кенни (Nicholas Aloysius Kenny; 1895-1975).
784 Jelly Roll Morton (имя при рождении Ferdinand Joseph LaMothe; 1890-1941) – американский джазовый пианист, певец, руководитель оркестра. Яркий представитель традиционного джаза.
785 Joshua Daniel White (1914-1969) – американский певец, гитарист, автор песен, актёр.
786 Zygmunt Hammer – в 1948-53 г. г. – президент краковского джаз-клуба «Геликон».
787 В то время – один из «тайных храмов» джаза в Старом Городе Кракова на улице Реторыка ("Retoryka", рус. «риторика»).
788 Janina Ipohorska (1914-1981) – польская художница, журналистка, писательница и переводчик. Сооснователь еженедельника «Пшекруй» (польск. Przekrój – разрез), в котором занималась вопросами вежливости и манер. 789 Sławomir Mrożek (1930-2013) – польский драматург, прозаик, художник.
790 Witold Lutosławski (1913-1994) – польский композитор и дирижёр, один из крупнейших музыкантов (скрипка, фортепиано) XX века.
791 Stefan Otwinowski (1910–1976) – польский писатель, драматург, публицист. Тогда был председателем Краковского отделения Союза польских писателей.
792 В данном контексте – «импровизация». От англ. hot jazz – горячий джаз – термин, определяющий ранний досвинговый стиль джаза, характеризующийся интенсивностью и экспрессивностью исполнения. В Польше термином "hotować" пользовались пионеры джаза, имея в виду горячее, темпераментное, весёлое импровизирование при исполнении, в основном, диксиленда. Термин в русском языке не привился.
793 "Rhythm and blues" (сокращенно R&B или R'n'B) – жанр развлекательной музыки, который происходит из джаза, блюза и религиозных песен. Возник под влиянием «свинга» на рубеже 30-40-х г. г. XX в. в США. Больше всего популярен был в 40-60 г. г. ХХ века.
794 James Melvin "Jimmie" Lunceford (1902-1947) – американский джазовый альт-саксофонист и руководитель оркестра в эпоху свинга.

Перевод с польского, комментарии и примечания: Георгий Искендеров (Россия, Москва, 1974 г., 2015 г.)

Литературный редактор: Михаил Кулль (Израиль, Иехуд, 2015 г).


страна
Польша
Расскажи друзьям:

Еще из раздела проза
Ежи Радлинский - Гражданин Джаз (часть 6, Бабушка и внучек ) Ежи Радлинский - Гражданин Джаз (часть 5 Kocha? Lubi? Szanuje?) Ежи Радлинский - Гражданин Джаз (часть 4, Слуга поэтов) Ежи Радлинский - Гражданин Джаз (часть 3, Король "Дудуш" польского свинга)
© 2017 Jazz-квадрат

Сайт работает на платформе Nestorclub.com