nestormedia.com nestorexpo.com nestormarket.com nestorclub.com
на главную новости о проекте, реклама получить rss-ленту

Chess Records - беспроигрышный ход братьев Chess

стиль:

Chess Records - беспроигрышный ход братьев Chess
Чикаго находится чуть ли не в центре североамериканского континента. И тем не менее это - крупнейший морской порт. С тех пор, как озера Онтарио и Эри соединили каналом с морем, со всего мира сюда приходят океанские лайнеры. По Гудзону, минуя Нью-Йорк, еще в прошлом веке прибывали иммигранты, в основном из южной и восточной Европы, на тогда еще необжитые берега Великих Американских озер.

1928-й год. По трапу трансатлантического лайнера в чикагском порту сошли двое ничем не примечательных польских переселенцев - родные братья Леонард и Филипп Чесс. В их карманах было больше дыр, чем золота, но в головах уже зрел план создания комплекса развлекательных заведений. И пока действовал сухой закон, нелегальное разлитие спиртного приносило хорошие деньги. Впрочем, неважно, на чем они сколотили свой первоначальный капитал, но к концу второй мировой войны братья владели уже двумя процветающими ночными клубами. "Macamba Lounge" и "Cottage Grove" в негритянском гетто города Чикаго всегда до отказа были набиты публикой, преимущественно чернокожими работягами. Они заходили пропустить кружку пива после работы и оставались еще на час-другой послушать пение клубных артистов. К тому времени довоенный блюзовый бум уже угомонился по всей территории Соединенных Штатов, но только не в южной части города Чикаго. Наблюдательные братья Чесс заметили, что черные посетители предпочитают слушать исключительно музыку своих собратьев - блюз. И на то была особая причина.

За период второй мировой войны население двух крупнейших городов американского севера - Чикаго и Детройта - неимоверно разрослось. Причем исключительно за счет нескончаемого потока малоимущих мигрантов с американского Юга, из штатов Миссисипи и Луизиана. Война давала работу миллионам черных рук. В Детройте, в этом гигантском Мотор-Сити, на конвейерах создавалась военная техника. Чикаго производил консервы - говяжью тушенку, предназначенную для всей армии союзников. Так, совсем неожиданно, плохо оплачиваемые собиратели хлопка дельты Миссисипи получили работу и вполне приличный заработок в городах промышленного Севера. Большинство из этих мигрантов ничего не знали о довоенном блюзовом буме и никогда даже не слышали имени Беcси Смит (Bessie Smith). Для них блюз был не модной экзотикой, а привычным домашним фоном. Заслышав знакомую музыку в громадном и чужом городе, сельские негры чувствовали себя комфортнее. Потерянность и тоска растворялась, и все выглядело куда получше.

Братья Фил и Леонард обладали некоторыми математическими способностями. Они быстро подсчитали, что сотни тысяч южных переселенцев, имея неплохой заработок, безо всякого ущерба для своего бюджета смогут покупать по несколько граммофонных пластинок в месяц. Главное, чтобы на этих дисках было то, что способно согреть черного южного человека в чужом и холодном северном городе. Такая отеческая забота о представителях черной расы должна была, по расчету братьев, отозваться внушительной прибылью. В том, что все благородные дела в конце концов приносят прибыль, братья Чесс, похоже, и не сомневались. Иначе они вряд ли бы смогли выстоять несколько лет почти бесплодного труда, упорно записывая этот совсем неблагозвучный материал под высокомерным названием фирмы "Aristocrat", которую Чессы приобрели на паях в 1947 году. Наверняка они не прогорели тогда еще и по той причине, что издавали под этим лейблом много самой разной популярной музыки. Поначалу они вообще не собирались специализироваться исключительно на блюзе, но время внесло свои коррективы.

Братья перерыли всю южную часть Чикаго и нашли немало талантов. Среди них особенно выделялся Мадди Уотерс (Muddy Waters), настоящее имя которого было Маккинли Морганфилд (McKinley Morganfield). Надев на средний палец отбитое бутылочное горлышко (bottleneck), он научился со звоном ездить им по гитарным струнам - распространенный прием среди уличных гитаристов города Кларксдейл, штат Миссисипи, где он вырос, да, впрочем, так уже давно играли негры на всем Юге США. Там, на Юге, его даже записывал для коллекции библиотеки Конгресса собиратель американского фольклора Алан Ломакс. В начале 40-х Мадди приехал в Чикаго, где уже жил его дядя, да так там и остался. Он работал и одновременно играл и пел в клубах, где познакомился с известным тогда блюзменом Биг Биллом Брунзи, довольно быстро приобрел электрогитару и начал исполнять какой-то необычайно резкий, иной раз даже с оттенком едва сдерживаемой свирепости, фолк-блюз. Обрамленный в жесткий электрогитарный ритм, он производил глубокое впечатление.

Этим, тогда еще не очень широко распространенным в блюзе инструментом, уже пользовался с большим успехом техасский гитарист, перебравшийся в 30-е годы на Западное побережье, Ти-Боун Уокер (T-Bone Walker). Его виртуозный стиль снискал ему массу поклонников по всей Америке, но он имел немного общего с суровой и даже грубой манерой Мадди Уотерса.

Леонард и Фил Чесс, хотя и мало чего понимали в самой музыке, все-таки усмотрели в этом звучании нечто, что должно было привлечь также и жителей чикагского гетто. О большем они тогда еще и не смели помышлять. Первые, еще 78-оборотные, синглы Мадди Уотерса, появившись под эмблемой "Aristocrat", почему-то понравились лишь немногим, за исключением второй его пластинки, "I Can't Be Satisfied", весь небольшой тираж которой был распродан за один день. Вообще фолк-блюз, который по расчетам братьев Чесс должен был напоминать чернокожим южанам о родной фанерной лачуге на берегу Миссисипи, вызывал поначалу очень вялый интерес и одновременно сомнения, хотят ли вообще эти негры что-либо вспоминать.

Но братья не сдавались. Нужно было менять тактику - и для начала они выкупили у совладельцев фирму звукозаписи и поменяли название, переименовав "Aristocrat" в честь себя самих - "Chess Records".

Несмотря на относительный первоначальный неуспех Мадди Уотерса, братья все-таки рискнули поставить на электрический блюз. Он, хоть и весьма отдаленно напоминал плантаторским неграм о прошлом, зато в большей степени адаптировал их дух в новых жестких условиях промышленного города. Этот расчет в конце концов сработал. Постепенно жители южно-чикагского гетто стали воспринимать эмблему "Chess Records" как верный знак того, что под ним кроется именно то, что им нужно.

Шел уже 1950 год, когда братья Чесс наконец-то обрушили со своего конвейера первую россыпь по-настоящему впечатляющих синглов. Особенно поражал "That's All Right" в исполнении Джимми Роджера (Jimmy Rodgers). Ну и, конечно, теперь уже классический "Rolling Stone" Мадди Уотерса. Впрочем, этот грандиозный успех оставался все еще успехом локальным - Чикаго, Детройт, Сент-Луис, - и на этом круг замыкался. В Лос-Анджелесе и Нью-Йорке, например, предпочитали ритм-энд-блюз со свинговой секцией медных инструментов на заднем плане. Или же некоторую танцевальную смесь блюза с электрическим кантри, которую только в 1954 году назовут рок-н-роллом. Но еще в 1951 году нечто рок-н-ролльное появилось под эмблемой "Chess Records". "Rockett 88" в эмоциональном исполнении группы Джека Бренстона (Jackie Brenston) возглавил национальные чарты (соло на гитаре играл Айк Тернер). И это в самом деле было огромным успехом, хотя хит и записывался не в студии братьев Чесс в Чикаго, а в Мемфисе, не кем иным, как Сэмом Филлипсом (Sam Phillips), в студии "Sun".

Сэм продал эту запись Леонарду и Филу и, возможно, потом пожалел об этом, но все равно в будущем не перестал продавать направо и налево за гроши бесценные бриллианты, на которые не решался "поставить" сам. Би Би Кинг (B.B.King) и Элвис Пресли (Elvis Presley), попав к Сэму Филипсу, также вызвали в нем горячее желание побыстрее от них избавиться. Братьям такая особенность их мемфисского партнера была только на руку. Они заполучили от него еще и Честера Бернетта, известного в народе под прозвищем Хаулин Вулф (Howling Wolf). Этот двухметровый атлет со свирепой наружностью, рыкающий и воющий на публику, ползающий на четвереньках по сцене, как настоящий дикий зверь, ударял, словно шок, по воображению клиентов ночных клубов Чикаго. Пластинки Хаулина Вулфа также не залежались на прилавках.

Тем временем братья Чесс, сопоставив все факты, пришли к умозаключению, что не стоит рыться в поисках новых талантов в Чикаго и Мемфисе, а лучше самим съездить в эпицентр блюза, на хлопковые поля Дельты, и набрать себе там столько самородков, сколько можно унести с собой. Летом 52-го они снаряжают первую поисковую экспедицию, зафрахтовав автобус, оборудованный громадным магнитофоном, работающим от бензомотора и пишущим звук на проволоку с частотой от одной до шести тысяч герц. И, чтобы не напутать чего-либо в блюзовых талантах, братья предусмотрительно прихватили с собой Мадди Уотерса. Его компетенция не вызывала сомнений, и, поскольку поисковая работа оплачивалась выше, чем исполнительское искусство, Уотерс некоторое время работал по совместительству.

Загоняя студийный автобус прямо на хлопковое поле, шоумены из Чикаго записывали пение черных собирателей хлопка в часы перерыва на ланч. Сами братья побывали только в двух поисковых вылазках. Затем этим также занимался очень талантливый изыскатель Айк Тернер (Ike Turner), тот самый будущий муж прославленной Тины.

Айк снял дощатую хибару на окраине плантации и принимал в ней всех желающих прославиться, народных умельцев. У его двери всегда толпился люд с самодельными гитарами и с отбитыми бутылочными горлышками на пальцах. Каждый из них знал, что этот Айк Тернер уже выявил однажды талант Би Би Кинга и Хаулина Вулфа для Сэма Филипса. Теперь многие из босоногих плантаторских негров видели себя в будущем при бабочке и с бриллиантами на пальцах на сцене респектабельного ночного заведения. Известность и собственный кадиллак - все это может свалиться с неба, если в них самих вдруг также возьмут и выявят талант исконных носителей песен родных болот, коими они, безусловно, все и были. Некоторым из них и вправду свалилась изнурительная работа в ночных клубах Чикаго, подержанный кадиллак и кое-какие деньги. Ну, а известность пришла к ним потом, когда вся эта эпоха уже ушла в историю.

А в 1952 году блюз полей Дельты, предельно наэлектризованный жестким ритмом городских улиц, превращался в новое понятие - чикагский блюз. В примитивной студии "Chess Records", в подсобке клуба, круглые сутки кипела работа. Мадди Уотерс отобрал для своего постоянного состава лучших из лучших. Их имена теперь такие же легенды, как он сам. Гитарист Роберт Джонсон (Robert Johnson), пианист Оттис Спанн (Otis Spann) и великолепнейшая плеяда гармошечников - Литлл Уолтер (Little Walter), Джеймс Коттон (James Cotton) и Джуниор Уэллс (Junior Wells). Все они дули в дешевую гармошку новейшего типа "Electro-Voice". Через микрофон звук ее преображался в неслыханное, слегка кошмарное и холодящее кровь стенание. Все записывалось на четырехдорожечный магнитофон за один присест, без всяких наложений. Если нужно было убрать чье-то неудачное соло, просто брали ножницы, скотч и вырезали его механическим способом. И никаких студийных трюков! Все вживую! Так, на задворках ночного клуба, на 33 Street, был рожден прославленный чикагский саунд. Или, если хотите, современный электрический блюз.

Братья отлично понимали, что новорожденное дитя требует постоянного досмотра и питания. Они и здесь сработали на совесть, подбирая на дороге группы неудачников, причем только тех, у которых, несмотря на посредственное исполнение, имелся великолепный авторский материал. Так однажды они легко "заарканили" басиста Вилли Диксона (Willie Dixon), гигантская фигура которого несколько лет украшала группу "The Big Three Trio", исполнявшую различную негритянскую попсу. Диксону надоел "сладкий" репертуар его бенда, да и к тому же их первоначальный успех на фирме "Columbia" сменился периодом неудач, и он согласился перейти к братьям Чесс. Особую ценность для них представляла его толстенная папка гениальных сочинений - Диксон был поистине неисчерпаемым источником песен. Теперь "Chess Records" располагали океаном материала, который долгие годы питал репертуар буквально всех их многочисленных артистов и в том числе Мадди Уотерса, Хаулина Вулфа и Сонни Бой Уильямсона (Sonny Boy Williamson II).

Казалось, что братья Чесс установили нерушимую монополию в своих чикагских владениях, но это было не совсем так. Их клубы "Macamba Lounge" и "Cotage Grove" не выдерживали никакого сравнения с респектабельными заведениями "Tick Tock" и "Pepper's", располагавшимися здесь же рядом, на соседней улице, еще с начала 30-х. Вход туда был значительно дороже. И артисты сцены этих клубов были куда более велики - Луи Армстронг, Элла Фитцджеральд и Билли Экстайн. Да и отделение корпорации RCA "BlueBird" имело в Чикаго широкий контингент звезд. Но все-таки все они занимались, в основном, джазом или старым блюзом довоенного образца, но никак не новым электрическим блюзовым саундом. И в этом братья Чесс имели в Чикаго только одного настоящего соперника, причем прямо у себя под носом.

Буквально через дорогу дерзко и нагло сверкала огнями неоновая вывеска "Vee-Jay". Эту фирму основала темнокожая семейная пара. Вивиан Картер-Брейкен представляла инициал "Vee". А ее муж Джейм Брейкен, соответственно, - "Jay".

Они были не первыми афроамериканцами, кто владел фирмой грамзаписи, но к раздражению братьев Чесс "Vee-Jay" были первыми афроамериканцами, кто владел процветающей фирмой грамзаписи.

Мощная и всеохватывающая сеть, искусно установленная Леонардом и Филом, расползалась по швам. Сквозь ее дыры на "Vee-Jay" начали просачиваться талантливейшие артисты. Вначале туда проскользнул популярный миссисипец Джимми Рид (Jimmy Reed). Тот самый легендарный Рид, который одним из первых постоянно стал пользоваться на концертах специальным креплением для губной гармошки - "холдером". И теперь все время пел, перебирал струны и дул в гармошку одновременно. Разумеется, это было большим уроном для братьев. В довершение они узнали, что один из очень успешных детройтских артистов Джон Ли Хукер (John Lee Hooker), ранее часто приезжавший в Чикаго специально для студийных сессий на "Chess Records", был нагло перехвачен прямо у их порога все той же сладкой семейной парочкой "Vee-Jay".

Эта потеря особенно раздражала братьев. Они интуитивно чувствовали, что Джон Ли Хукер еще о себе заявит. И он заявил достаточно громко под эмблемой "Vee-Jay", выпустив ряд своих классических шедевров: "Dimples", "Maudie", "Boom Boom " и т.д.

Но вдруг, совсем неожиданно, словно в возмещение причиненного ущерба, судьба послала братьям утешительный приз. Его привел за руку в студию "Chess" Мадди Уотерс. И громко провозгласил: "Этот крутой парень сидел в тюрьме всего три года за вооруженный разбой. А вот теперь больше не разбойничает и даже обратился к религии. Спиртного совсем не пьет. По профессии косметолог-парикмахер, но умеет делать классный кантри. И зовут его Чак Берри (Chuk Berry), из Сент Луиса".

После того, как Чак Берри прославил "Chess Records" на всю Америку и полмира в придачу, Мадди Уотерс признался, что привел Чака в студию только лишь потому, что тот исполнял некую разновидность электрического кантри, а не блюз. И он не видел в нем соперника.

Второй подарок судьбы пришел в студию "Chess Records" своими ногами. Бывший боксер-тяжеловес необъятных размеров, в очках с толстенными стеклами, через которые он все равно ничего не видел. Он принес с собой прямоугольную, ящикообразную гитару и, кротко улыбаясь, поведал, что уже прославился на профессиональном ринге под именем Бо Дидли (Bo Diddley). (На самом деле его звали Элиас Макданиелс.) И он готов записать несколько убойных синглов. Он не шутил. Первый же его сингл "I'm A Man", целиком сработанный в свирепо-угрюмом духе Мадди Уотерса, впечатлил даже самого Уотерса. Причем настолько сильно, что однажды Мадди создал свою нашумевшую версию этого крутейшего номера, известного как "Mannish Boy". Бо Дидли вскоре поменял свою музыкальную ориентацию, и блюз Дельты в его репертуаре проскальзывал лишь изредка.

Братья Чесс ко всему прочему организовали несколько подлейблов, подчиненных "Chess Records". Это был сначала "Checker", а позже к нему добавились "Argo" и "Specialist", превратив фирму поистине в музыкальную империю. На них потом с успехом работали и белые исполнители, такие, как Бобби Чарльз (Bobby Charles) и Дэйл Хокинс (Dale Hawkins).

За окном стоял 1955 год. И каждый, кто добивался популярности, пытался исполнять что-нибудь полегче и побыстрее. Чтобы проще было танцевать этот новый, чокнутый танец рок-н-ролл. Вскоре братья Чесс объявили о своем решении издать первую на своей фирме долгоиграющую пластинку на 33 оборота. Это, разумеется, был альбом Чака Берри. Представлялось абсолютно очевидным, что легкий, танцевальный рок-н-ролл в стиле Элвиса и Берри целиком захватил головы и ноги миллионов тинэйджеров. Расчетливые братья Филипп и Леонард не могли оставить без внимания это прибыльное сумасшествие. Но, пополняя контингент артистов рок-н-ролла, они не забывали лелеять и своего поначалу менее удачливого первенца, электрический блюз дельты. Имена Мадди Уотерса, Хаулина Вулфа и Сонни Бой Уильямсона по-прежнему гремели громко, но не широко. Мешала целая совокупность причин. Вначале в конгрессе США блюстители чистоты нравов потребовали запретить в эфире FM- и AM-радиостанций вообще весь негритянский ритм-энд-блюз, в котором, якобы, многие нормальные английские слова вытеснены негритянским жаргоном (dirty words) и двусмысленностями. Хозяева коммерческих радиостанций стали опасаться за свои лицензии, а ди-джеи боялись лишиться работы. Дистрибьюторы грампластинок многих штатов не решались распространять товар без предварительного эфирного промоушена. Конечно, в Конгрессе наезжали и на рок-н-ролл. В основном по поводу "непристойных" движений бедрами Элвисом Пресли и его подражателей, но и по поводу лексики тоже. Например, безобидное вроде выражение "тутти-фрутти" всерьез связывалось с сексуальной тематикой (надо сказать, не без оснований - такие словечки частенько служили "заменителями" непристойностям). Но разобрать слова в рок-н-ролле было куда сложнее. И потом, это ведь не очень пристойно вели себя преимущественно уже белые люди.

Долгие годы чикагский блюз варился в собственном соку, просачиваясь тем не менее, пусть в небольших количествах, иногда даже в очень удаленные районы и страны, вызывая повсюду шок, оцепенение и непреодолимое желание услышать еще раз этот рычащий, воющий и клокочущий электрический блюз.

1958 год. Известный джазовый тромбонист Крис Барбер разъезжал по всему острову Великобритании, снимая теплые, но умеренные аплодисменты. Впрочем, иногда переходившие в бурные овации. Причем именно в те моменты, когда неожиданно из-за его спины появлялся некто по имени Мадди Уотерс, которого Крис пригласил в совместное турне. И гитарист жесточайшим электрическим пульсом повергал британское юношество в сильнейшее потрясение.

Утонченные британские музыкальные критики возмущались этим Уотерсом горячо и бурно. Но заокеанское зерно уже прорастало в старой английской земле.

1960 год. Двое лондонских студентов случайно встретились в трамвайном вагоне. Они не виделись уже несколько лет и были рады перекинуться словом. Один из них держал под мышкой стопку пластинок. Второй с любопытством их рассматривал. Это все были диски Чака Берри, Мадди Уотерса, Хаулина Вулфа и Бо Дидли.

"Ты также можешь их легко заполучить", - воскликнул счастливый обладатель сокровищ, - стоит только написать по адресу, указанному на обложке, "Chess Records" 2120 South Michigan Avenue, Chicago, USA, Michigan, и приложить чек". Второй студент постарался поточнее запомнить этот адрес.

Кто были эти парни, вы знаете. Конечно же, Мик Джаггер (Mick Jagger) и Кит Ричард (Keith Richards). Но это уже история для следующей главы, которую, я надеюсь, вы найдете в одном из будущих номеров журнала "Джаз квадрат".

Александр ЧЕЧЕТТ

1999


авторы
Александр ЧЕЧЕТТ
страна
США
Расскажи друзьям:

Еще из раздела фирмы
33 Records - крупнейший производитель джаза Великобритании Солид-рекордз - Джаз в каталоге 40 лет Stony Plain Records 60 лет Verve Records
© 2017 Jazz-квадрат

Сайт работает на платформе Nestorclub.com