nestormedia.com nestorexpo.com nestormarket.com nestorclub.com
на главную новости о проекте, реклама получить rss-ленту

Victoria Tolstoy - Шведская русская

стиль:

Victoria Tolstoy - Шведская русская
"Джазовая принцесса из Швеции" (так окрестила ее мировая музыкальная пресса) Виктория Толстой по материнской линии приходится праправнучкой великому русскому писателю Льву Толстому. К своему знатному происхождению и причастности к роду Льва Толстого Виктория относится легко — просто как к изысканному подарку судьбы.

Когда-то сын знаменитого пи­сателя Лев Львович Толстой основал обширную ветвь шведских Толстых. В 1902 году в имении Хальмбюбуда на свет появился Никита Львович Тол­стой (будущий прадед Викто­рии Толстой) — известный в Швеции доктор филологичес­ких и экономических наук, преподававший в университе­те в Упсале. А 72 года спустя в городке Сигтуна на севере Швеции на свет появилась его внучка Виктория. В возрасте 11 лет она вместе с семьей пе­реехала в Упсалу, в универси­тет которой был приглашен работать ее отец, профессор музыки.

Имя Виктории Толстой впервые зазвучало на профес­сиональной джазовой сцене Европы в 1994 году после появ­ления ее первого альбома Smile, Love and Spices (EMI). Критики и публика были вос­хищены пением и обаянием 19-ти летней красавицы-вока­листки. Викторию довольно быстро признали в джазовых кругах, и она стала выступать с представителями элиты швед­ского джаза, такими как Bosse Broberg, Gosta Rundqvist, Arne Domnerus, Putte Wickman и Svante Thuresson. В 1996 году она записывает свой второй альбом Too Loved (EMI). Даль­ше было знакомство со швед­ским пианистом и композито­ром Эсбьорном Свенссоном, совместно с трио которого Виктория записала свой CD White Russian: именно Викто­рии Толстой была оказана большая честь стать первой шведской артисткой, выпус­тившей альбом на знаменитой джазовой фирме грамзаписи Blue Note.

Последний альбом Викто­рии Толстой Shining On You, музыку для которого написал Эсбьорн Свенссон, а продюсе­ром выступил тромбонист Нильс Ландгрен, был записан в знаменитой стокгольмской студии звукозаписи Polar Studios. А специально пригла­шенным гостем на записи аль­бома был легендарный Тутс Тилеманс (Toots Thielemans), чья гармоника звучит в треке No Regrets.

Дискография:
1994 Smile, love and spice (EMI)
1996 For alskad (Too Loved) (EMI)
1997 White Russian (Blue Note)
2001 Blameitonmyyouth(Kaza/EMI)
2004 Shining on you (ACT Music)

A. K.: Виктория, мой пер­вый вопрос будет, конечно же, касаться вашей фами­лии: расскажите о своих русских корнях!


B. Т.:Я действительно имею родственные связи с великим русским писателем Львом Тол­стым — это мой прапрадедуш­ка. Сын Льва Толстого по име­ни Лев Львович приехал в Швецию в конце 19 века. Од­нажды он нанес визит очень известному шведскому врачу доктору Вестерлунду (dr. Westerlund) и, так случилось, влюбился в его дочь Дору, мою прапрабабушку, и навсегда ос­тался жить в Швеции... По се­мейной традиции, моя мама — врач, (от нее я унаследовала фамилию), а мой отец — музы­ковед, играет на фортепиано, и даже написал несколько композиций для моего перво­го альбома.

Насколько мне известно, Лев Львович Толстой и До­ра Вестерлунд имели 10 де­тей. Кто из них стал вашим предком?

Моего деда звали Никита Львович Толстой — он был тре­тьим сыном в этой большой семье. Я очень любила своего дедушку, но, к сожалению, он умер, когда мне было всего 10 лет. Так что я не успела толком расспросить его о своем леген­дарном прапрадеде, о чем сей­час невероятно сожалею.

Несмотря на свою легендар­ную фамилию, я, признаюсь к своему стыду, до сих пор не чи­тала ни одной книги Льва Тол­стого, но планирую обязатель­но это сделать! Скорее всего, это будет "Война и мир", кото­рая есть у меня дома, но никак не может дождаться, пока я вы­крою свободное время на ее прочтение.

У многочисленных на­следников рода Толстых есть традиция встречаться в родовом имении Ясная Поляна. Вы принимаете участие в этих собраниях, видитесь со своими рус­скими родственниками?

В конце 80-х годов мы с се­мьей ездили в Россию, были в Ясной Поляне. Я посетила мо­гилу Льва Толстого, видела его имение. Когда несколько лет назад я была в Москве, то по­бывала в доме-музее Толстого. Помню, я увидела там портрет дамы из рода Толстых и была поражена, насколько эта мо­лодая женщина из прошлых веков похожа на меня! Тогда я впервые реально ощутила свою причастность к роду Толстых: как многое нас свя­зывает и объединяет на самом глубоком генетическом уров­не.

Русская кровь в ваших венах—она как-то дает о се­бе знать: я имею в виду, мо­жет быть, как-то особым образом проявляется в ха­рактере, внешности, ва­шем образе жизни?

Я ощущаю себя шведкой и никем иным с тех пор, как ро­дилась на свет. Потому что меня не воспитывали в "рус­ском духе", я не знаю русского языка и народных традиций. Но я, конечно же, очень горда тем, что ношу фамилию Тол­стой, что во мне течет русская кровь — это все потрясающе приятно.

Скажите, с чего началось ваше увлечение музыкой и конкретно джазом?

С детства я слушала много музыки: это были самые раз­ные стили, совершенно все — джаз, классика, поп, рок Моей музыкальной школой стало музицирование вместе с от­цом, прослушивание множе­ства записей, а потом и само пребывание на сцене... Только когда мне было лет 16, я начал а слушать джаз, что называется, по-настоящему, а до этого шведский поп был моим са­мым большим увлечением. Признаться, с тех пор, как на­чала слушать джаз, любовь к этой музыке все более растет во мне. Сегодня джаз питает меня даже больше, чем пища. Это мое все.

Если говорить про импульс, какой-то один шаг, один день, изменивший всю мою после­дующую жизнь, то таким мо­ментом я могу назвать тот вечер, когда однажды отец сел за рояль и сыграл для меня Lover Man Билли Холидей. Мне было 16 лет. И вот я, 16-летняя девушка, была так поражена этой композицией, что напе­вала ее каждый день. И сейчас помню, когда менялась сама, когда менялось мое настроение, так вместе со мной менялась и эта песня, манера и ритм, с которой ее напевала. Так я открыла для себя импровизацию! (Смеется.) Мне вдруг открылась истина, что та свобода, которую дает тебе джаз, когда ты поешь его — эту свободу невозможно сравнить ни с чем другим! И это было настолько сильное ощущение, что я не захотела с ним расставаться.

Betty Carter, Aretha Franiklin, Ella Fitzgerald, Billy Holiday — какая из этих легендарных испол­нительниц оказала на вас наибольшее влияние в то время, когда вы только ос­ваивали вокальный джаз?

Билли Холидей, конечно! Она была моим первым куми­ром, и до сих пор мне кажется, что когда она поет, слышно, как поет ее душа. Если гово­рить про сегодняшний день, то мне очень интересна манера исполнения Нэнси Уилсон (Nancy Wilson) и Даны Уошингтон (Danah Wachington). Я люблю слушать записи Чака Хан (Chaka Khan), потому что в ее пении всегда есть какая-то фантастически динамичная сила. Если быть до конца от­кровенной, то я всегда слушала больше инструментального джаза: мои "настольные" запи­си — это Toots Thelemans, Miles Davis, Herbie Hancock. Кстати, пользуясь случаем, хочу посо­ветовать вашим читателям не­пременно послушать альбом Affinity с Тутсом Тилемансом и Билом Эвансом — это что-то совершенно прекрасное.

Трудно ли было вам най­ти свой собственный стиль, свою манеру испол­нения, отойдя от подража­ния великим?

Я думаю, это всегда непро­сто — найти свой путь (при ус­ловии, что ты действительно хочешь его найти). Мне кажет­ся, один из способов — просто петь и жить, так как ты это чув­ствуешь, и тропинка сама вдруг однажды выведет тебя на твою Дорогу.

Вы очень рано заявили о себе на мировой джазовой сцене: кажется, вам было всего 19 лет, когда вышел в свет ваш первый сольный альбом. Чем вы объясните свой столь ранний и удач­ный старт?


Это была счастливая слу­чайность. Я совершенно не планировала этот ход. Просто пела в джаз-клубе в своем род­ном городе Упсала, когда представители одной рекорд- компании заглянули туда, что­бы хорошо провести время. Прослушав всю ночь мое пе­ние. на утро они предложили мне подписать контракт на за­пись первого альбома. По­мню, я даже ущипнула себя, чтобы убедиться, что это не сон.

Насколько мне известно, с вашим третьим альбомом White Russian связана одна интересная история — это был первый шведский аль­бом, выпущенный пре­стижным лейблом Blue Note. Но на этом ваше со­трудничество заверши­лось, почему?

Дело в том, что я не подписы­вала контракт напрямую с Blue Note. Это делалось через швед­ское представительство EMI. Так что когда немецкий лейбл ACT предложил мне лучшие ус­ловия контракта, я, ни минуты не сомневаясь, согласилась ра­ботать с ними.

Название альбома White Russian переводится как "белый русский"! Что вы имели в виду: какого-то не­известного белорусского парня или известный ал­когольный коктейль?


(Хохочет.) Помню, я сидела в баре целую ночь, заказывала коктейль White Russian и на ка­ком-то стакане решила, что хо­чу быть непременно в белом платье на обложке своего но­вого диска. В ту же ночь в том же баре с тем же напитком в бо­кале я решила, что именно та­ким и будет название всего альбома — White Russian.

Продюсером этого альбо­ма выступил известный шведский композитор и пианист Эсбьорн Свенссон (Esbjorn Svensson), а про­дюсером вашего последне­го CD Shining on You стал из­вестный шведский тромбо­нист Нильс Ланд грен (Nils Landgren) — это случай­ность или закономерность?

Ой, ну это весьма просто объясняется: они мои лучшие друзья среди музыкантов, мы дружны уже более 10 лет. Если говорить про Эсбьорна, то ра­бота с ним — просто фантас­тика! Мы очень похожи в ду­ше, и многое нас объединяет уже много лет. Мы оба стара­емся быть людьми исключи­тельно открытыми всем вет­рам жизни. Может быть пото­му. что мы так глубоко и тонко чувствуем друг друга, именно композиции Эсбьорна, напи­санные для меня, лучше всего подходят для моего голоса, и манера Свенссона игры на фортепиано всякий раз за­ставляет меня петь just perfect. Он умеет открывать самое лучшее во мне — вот в чем весь секрет.

Esbjorn Svensson, Nils Landgren, McCoy Tyner, Ray Brown, Toots Thielemans — какой совместный проект вы вспоминаете с особой теплотой?

Одного моего знакомого саксофониста из Стокгольма пригласил как-то поиграть вместе великий Маккой Тай­нер (McCoy Tyner) и захотел, чтобы вокалисткой на этом концерте была я. Представля­ете? А в другой раз я сама на­бралась храбрости и позво­нила другому великому музы­канту, Тутсу Тилемансу. Я ска­зала, что люблю его музыку, и хотела бы, чтобы он принял участие в записи моего альбо­ма. Я была поражена, услышав, что Туте, во-первых, знает, кто я такая, и ему даже нравится мое пение. И что в ответ на мое предложение он ответил: "Да! Конечно!" Это был один из счастливейших моментов в моей карьере!

Многие инструментали­сты, например трубачи или саксофонисты, счита­ют большим комплимен­том, когда звучание их ин­струмента сравнивают с человеческим голосом. Вы когда-нибудь задумыва­лись, со звучанием какого инструмента можно срав­нить ваш голос?

Я все время думаю о моем го­лосе, как о музыкальном инст­рументе. Что касается сравне­ния... Иногда люди говорят мне, что мой голос напомина­ет им тенор-саксофон.

Приходилось ли вам ис­пользовать свой голос, так сказать, в личных целях? Скажем, чтобы очаровать понравившегося мужчи­ну?


Ну, это уже позади. Я сейчас очень счастлива в браке. И я пою лучше, когда он где-ни­будь поблизости. Кстати, именно Пер (Per Holknekt) на­писал стихи для шести компо­зиций, вошедших в мой по­следний альбом Shining on You. Хотя он не поэт и не музыкант. Просто сейчас для нас обоих любовь равняется музыке, а му­зыка звучит как любовь.

Но ваше знакомство с му­жем наверняка состоялось благодаря вашему голосу?

История нашего с Пером знакомства очень смешная. В то время в Швеции шел теле­проект Big Brother, во время которого 9 человек были за­перты в теледоме под постоян­ным наблюдением телекамер. Я же была приглашена в теле­студию проекта как знамени­тость, чтобы прокомментиро­вать происходящее. Пер про­вел в теледоме 9 недель, и когда вышел из него, мы встрети­лись, и это была любовь с пер­вого взгляда! До этого дня Пер никогда раньше меня не видел, не слышал моего пения. Но по­том признался, что когда услы­шал, как я пою, полюбил еще сильнее. Мы поженились спус­тя 9 месяцев после первой встречи: это было три года на­зад.

Вы очень красивы. Ска­жите, красота помогает или мешает вам строить ка­рьеру джазовой певицы? Несмотря на все плюсы эф­фектной внешности, не се­крет, жив еще стереотип о красотках-блондинках!


Да, вы правы — иногда люди склонны полагать, что разу ме­ня есть внешняя красота, вряд ли имеется еще и талант. Еще труднее при таком сомнитель­ном мнении окружающих быть джазовой певицей, неже­ли просто симпатичной поп- певицей, потому что джаз — музыка глубокая и сложная. Но я говорю себе: "Кто эти люди, чтобы судить о том, может или нет, имеет ли право красивая женщина петь джаз?!" Я иногда отвечаю таким: мое сердце хранится в такой красивой упаковке, что никакие печали ему не страшны... И, кстати: Билли Холидей была очень красивой.

Скажите, был ли в вашей жизни другой путь, кроме музыки? Если бы вы не ста­ли певицей, кем бы вы мог­ли или хотели стать?

Может быть, мой ответ вас разочарует, но всю свою жизнь я мечтала стать именно певи­цей. Никем другим. Но когда я сама себе сегодня задаю по­добный вопрос, кем бы я хоте­ла стать, кем-то другим, то мой ответ — актрисой. Или же мог­ла б с большим удовольствием заниматься каким-то делом, связанным с животными. Со­баки — вот еще одна моя боль­шая страсть.

Как бы вы сформулиро­вали "свой путь в музыке"?

Самый важный для меня мо­мент в моей музыкальной ка­рьере — встречи с публикой и ощущение ее любви ко мне. И мои чувства, которые возника­ют во время работы с музыкан­тами на сцене. Все-таки взаи­модействие людей на сцене — это всегда в чем-то магическое действие. И потом, должна признаться: всякий раз мо­мент совместного творчества музыки — это исполнение моих самых сокровенных желаний. Поэтому я думаю, что по причине всего выше oписанного буду стараться оставаться певицей до самого последнего дня моей жизни, пока кто-то свыше не скажет мне:"Стоп!" Музыка — это жизнь. И жизнь — как музыка!

Что, кроме музы любви, составляет радости вашей сегодняшней жизни?

На следующей неделе я иду на концерт Стиви Уандера - это долгое время было моей несбыточной мечтой, побывать на его выступлении. Радости... Это когда вокруг меня мои друзья, природа, океан. Мне нравится возиться с цветами в садике возле дома, нравится кататься верхом на лошади — все это радость.
Над какими проектами вы сейчас работаете?

Сейчас я нахожусь на трассе своего мирового концертного турне. Параллельно веду переговоры по поводу записи очередного альбома. Я еще не могу с уверенностью сказать, в каком стиле и настроении он будет записан. Скорее всего, альбом увидит свет в 2005 году. Также я продолжу давать концерты с симфоническим оркестром и моим собственным трио-составом.

Анастасия КОСТЮКОВИЧ






JAZZ-КВАДРАТ №6'2004


авторы
Анастасия КОСТЮКОВИЧ
музыкальный стиль
мэйнстрим
страна
Швеция
Расскажи друзьям:

Еще из раздела интервью с вокалистами
Тина Кузнецова - В фольклоре отражается вся человеческая жизнь Stephanie Nakasian - Семейный портрет в джазовом интерьере Dennis Rowland Hedvig Hanson - Северная звезда
© 2017 Jazz-квадрат

Сайт работает на платформе Nestorclub.com