nestormedia.com nestorexpo.com nestormarket.com nestorclub.com
на главную новости о проекте, реклама получить rss-ленту

Nils Wogram - Гость из будущего

стиль:

Nils Wogram - Гость из будущего
Стоит поверить музыкальным кри­тикам, утверждающим, что из всех современных тромбонистов только Нильс Вограм (Nils Wogram) "игра­ет джаз на тромбоне со скоростью и гибкостью саксофониста". Или, как отмечает авторитетный немецкий журнал Die Zeit, "только Вограм способен прекрасно имитировать стили всех известных тромбонис­тов. Это новая яркая глава в исто­рии тромбона со времен Джей Джей Джонсона и Рэя Андерсона. Это имя, с которым, вероятно, при­дется считаться в джазовом буду­щем".

На наш взгляд, это будущее уже наступило! И представить со­временный европейский джаз без Нильса Вограма уже невоз­можно. Еще и потому, что сего­дня он занят сразу в несколь­ких значимых проектах: это два квартетных состава — Nils Wogram Quartet и группа Root 70, исполняющие его автор­ские произведения; два трио (Lucas Niggli's trio "Zoom" и Nostalgia), два дуэта (с тромбо­нистом Саппу Bauer и виртуоз­ным американским пианис­том русского происхождения Симоном Набатовым (Simon Nabatov), проект Underkarl и NDR Big Band. И это только перманентные проекты, а есть еще сотрудничество с казах­ско-турецкой певицей Саадет Тюркоз (Saadet Tuerkoz) и японской пианисткой Аки Такаше (Aki Takase), соло про­граммы и прочее, прочее, про­чее... Неудивительно, что дис­кография 31-летнего Вограма насчитывает уже 40 альбомов!

Нильс Вограм родился 7 ноя­бря 1972 года в Брауншвейге (Германия), долгое время жил в Кёльне, а после переехал в швейцарский Цюрих. Начав се­рьезно учиться музыке в 12 лет, он уже в 16-летнем возрасте — призер самых престижных му­зыкальных конкурсов Герма­нии. Так в период с 1989 по 1992 годы практически ежегодно Вограм становится лауреатом федерального конкурса моло­дых исполнителей Jugend musiziert. Уже в 16 он — участ­ник Германского федерального джаз-оркестра под руководст­вом известного тромбониста Петера Хербольцхаймера. Бла­годаря гранту американской New School, Нил ьс получает ста­жировку в Нью-Йорке, где в пе­риод с 1992 по 1994 годы прак­тикуется рядом с такими выда­ющимися музыкантами совре­менности, как Мария Шнайдер, Регги Уоркмен, Слайд Хэмптон, Бастер Уильямс.

<o:lock v:ext="edit" aspectratio="t"> </o:lock> Дебютный альбом с автор­скими композициями Нильса Вограма "New York Conver­sations" был выпущен на Mons Records в 1994 году. Вышедший в октябре 1995 года второй CD "Round Trip" на ENJA Records был признан критиками "но­вым дыханием в европейской инструментальной музыке, пе­реворачивающим традицион­ные представления о джазе" (Die Zeit). В 1996 году Вограм получает Международную премию им. Франка Росолино в категории "Джазовый тромбонист", в 1997-ом — премию гер­манского ежедневника Abendzeitung за достижения в облас­ти культуры, а в 1998 году — Franken Prize на Нюрнбергском джазовом фестивале и SWRJazz Award. Сегодня Нильс Вограм — один из самых многообещаю­щих, и, в то же время, один из са­мых признанных и обласкан­ных славой героев современ­ного европейского джаза.

Наша встреча с Нильсом Вограмом состоялась в Виль­нюсе на фестивале Vilnius Jazz 2003.

— Нильс, с чего началось твое увлечение джазом?


—Я начал слушать джаз дома, когда мне было лет семь. У мое­го отца была огромная коллек­ция джазовых записеи, в том числе пластинки всех великих тромбонистов. Могу признать­ся, что до сих пор главными ав­торитетами в джазе для меня остаются старые добрые Джей Джей Джонсон, Джимми Кнеппер и Альберт Мангельсдорфф... Мой отец и сам не­много играл на тромбоне. Ко­нечно, не профессионально — это было его хобби. Так что еще в детстве я был очарован тепло­той и душевностью звучания тромбона. Сам я начал играть на инструменте, когда мне бы­ло 12 лет. Поначалу это был эуфониум, потому что мои руки еще были коротки для настоя­щего тромбона, играть на ко­тором я начал в 15.

— Твоя музыка, твой стиль звучания—довольно сложны для восприятия неподготовленным слуша­телем: это всегда необыч­ные гармонии, ритм, структура — эдакая "музы­ка для профессионалов". Тебе никогда не хотелось стать более "попсовым"?

— На самом деле мне все вре­мя приходится оглядываться на реакцию аудитории! Но я не люблю постоянно объяснять свою позицию, и публика, ко­торая мне по сердцу, эта та, у которой нет никаких ожида­ний на мой счет — люди про­сто слушают музыку. Иногда мне приходится выступать в консервативных джаз-клубах: я играю, а люди продолжают беседовать, находя мою музы­ку странной для своих ушей.

Но все равно О.К, потому что я верю, что для каждой музыки есть своя публика.

Знаешь, я всегда сомнева­юсь, когда пишу музыку. Это са­мое сложное — пережить мо­мент сомнений и просто на­чать творить. Так что я пыта­юсь сконцентрироваться на написании музыки и не думать о том, хорошо ли получится, и понравится ли людям. Если уж композиция получается сов­сем, на мой взгляд, неудачная, я, конечно, не исполняю ее, просто сажусь и все переделы­ваю или пишу новую. Еще я все­гда стараюсь писать, помня о музыкантах, которые будут ее играть: важно чтобы они по­нимали ее. Это совершенно другой аспект, чем в классиче­ской музыке, где все сконцент­рировано на композиторе.

—Характерная черта тво­ей музыки — атональность. Твое внутреннее "я" столь же атонально?

— Это — правда, я стараюсь найти музыку, которая отражает мое мышление и то, как вижу мир вокруг себя. Считаю, что жизнь иногда полна диссонан­са, и говорю об этом своей музы­кой. Но я всегда пытаюсь найти баланс между консонансом и диссонансом. Это делает музыку свежей и интересной. Смею на­деяться, что моя внутренняя му­зыка достаточно "тональна".

— Важна ли для тебя, как композитора, визуальная инспирация?


— Я часто получаю вдохно­вение от разных мест: это мо­жет быть красивый лес, пре­красный вид, фантастическая архитектура, интересное лицо и т.д. Но вдохновение для ком­позитора — более абстрактная вещь, чем думают люди! В боль­шинстве случаев это не так "Ах, я увидел что-то интересное, сейчас я вдохновлен и могу на­писать хорошую мелодию". Приобретаемый опыт неза­метно проникает в твое созна­ние и делает фантазию богаче. Сочинение музыки — в первую очередь труд и умение начать. Тогда кажется, что вдохнове­ние приходит само по себе.

— Любовь и женщины для тебя, молодого челове­ка, служат источником вдохновения?

— Думаю, что на подсозна­тельном уровне такие мысли на всех нас оказывают влия­ние. Но я делаю музыку, в кото­рой всегда есть недосказан­ность. Мое творчество не име­ет ничего общего с тем, что де­лает Мадонна. Я не очень хо­роший шоумен, так что даже и не пытаюсь превращать кон­церт в шоу. Поэтому моя музы­ка обычно нравится необыч­ным и задумчивым женщинам. К тому же, когда пишу чтобы произвести впечатление, по­лучается очень натянуто и не­естественно. Лучшая моя му­зыка —та, что идет изнутри ме­ня. Меня вдохновляет моя де­вушка и ее музыкальный вкус. Я люблю спрашивать ее мнение о музыке. Это интересно, пото­му что у нее совершенно дру­гие взгляды на музыку, чем у меня. Это отрезвляет! Но я так­же имею смелость писать му­зыку, которая моей девушке со­вершенно не нравится.

— Когда на сцене ты ис­полняешь музыку, по­мнишь ли ситуации, вдох­новившие тебя на написа­ние мелодии?

Такое случается, если ком­позиция на самом деле была инспирирована конкретной ситуацией. Вот, например, какой текст я написал в качестве инструкции для исполнения моей вещи "The yellow Hair Man" (это своего рода памятка, вво­дящая меня в нужное настрое­ние, однажды уже пережитое-):

— играть только в джаз-клубах, кому старше 50 лет;
— курить трубку, носить жирные желтые прокуренные усы и волосы с большим количеством геля;
— пытаться вести себя так как будто ты всегда "в курсе всего происходящего";
— время от времени воскли­цать: "Вспомни JayJay!" (или другого гиганта джаза).

Или вот как я вхожу в настроение, нужное для исполнения композиции "My Modem World":

— представь, что ты пыта­ешься дозвониться и войти в сеть через постоянно занятого провайдера, сломанный мо­дем, старый компьютер;
— чрезвычайно расстройся из-за всего, что происходит с твоим компьютером, модемом и Интернетом;
— используй свое настрое­ние в последние минуты попы­ток прорваться в сеть;
— имитируй звуки, издавае­мые модемом.

— К слову, о названиях композиций: у тебя это своего рода "ключ" к раз­гадке мелодии, не так ли?


— Когда я пишу мелодию, то коллекционирую, записываю интересные фразы, слова, ма­ленькие истории. Когда компо­зиция закончена, я заглядываю в свой блокнот, и выбираю наи­более подходящее для этой му­зыки словосочетание. Так бы­вает чаще всего. Но случается, что со мной изначально про­исходит какая-то забавная ис­тория, которую я пытаюсь пе­реложить на музыкальный язык. Например, у меня есть композиция "Новый сосед", ис­тория ее такова: одно время я устраивал у себя дома джем- сейшны, и соседям это не ме­шало. Но потом в доме появил­ся новый сосед, который странно реагировал на музыку и всякий раз трезвонил в мою дверь. Я написал композицию в стиле бибоп, несколько раз прерываемую звуком дверного звонка, за которым следует ти­хий шепот, спор, борьба и тд. И не важно, знает ли слушатель о подобных предысториях, для меня они — источник большо­го вдохновения.

Иногда заголовок компози­ции рождается из игры слов. Например, Newsed - комбинация из слов "новый" и "использованный". Композиционная идея мелодии — микс из старой джазовой манеры (биг-бэнд с роя­лем) и современных тенден­ций (фри-джаз и атональная музыка).

Или вот еще пример: у меня есть композиция под названи­ем "Chopska" по названию зе­леного "шопского" салата с сы­ром. Написание не точное, но суть его в аналогии с губами ("chops" на слэнге). Я написал эту мелодию в Варне, где мы каждый день ели шопский са­лат. Музыкальная идея этой композиции в том, чтобы свес­ти вместе болгарские, восточ­ноевропейские ритмы и ал­банские мотивы с джазом.

— У твоих альбомов все­гда довольно неожидан­ный и курьезный дизайн. Что значит для тебя визу­альное оформление музы­ки?


— Признаться, меня просто тошнит от консервативности оформления обложек боль­шинства джазовых альбомов. Я думаю, что обложка должна быть частью альбома и нести в себе оригинальность и новизну идеи.
Большинство же джазовых обложек - ужасно скучны, потому что рекорд-компа­нии не осмеливаются придумать что-то новое. Эта ситуация прямо противоположна той, которая существует, например, на альтернативной рок -сцене.

Я стараюсь подходить к оформлению альбомов с та­ким же вдохновением, как и к написанию музыки. Иногда это тяжелая война с лэйблом, но я хочу продавать только та­кие CD, о которых можно ска­зать: "Музыка хороша! И на об­ложке есть на что посмот­реть!". Оригинальная обложка альбома придает экстраорди­нарный аромат всей работе, как единому целому.

— Ты сам принимаешь участие в разработке ди­зайна альбомов?

— Обложки трех последних дисков были созданы моей по­другой Коринн Хёхлер (Corinne Hachler), владелицей фирмы графического дизайна riografic.ch. В таком случае я, конечно, могу повлиять на процесс со­здания обложки и ее оконча­тельный вид. Иногда работаю со звукозаписывающими ком­паниями, которые настаивают на использовании услуг их соб­ственного дизайнера, но таких ситуаций стараюсь, по возмож­ности, избегать.

— Если говорить о сотруд­ничестве с другими музы­кантами (а ты занят в очень большом количестве сов­местных проектов), по ка­кому принципу ты реша­ешь, с кем играть вместе, а кому ответить отказом?


— Чем дольше я играю, тем чаще сам принимаю решение, с кем работать, а с кем — нет. Кто касается стиля, то здесь критерием выбора для меня остается — хорошая это музы­ка или плохая. В последнее вре­мя все больше занят работой для своих групп, но все же на­хожу время играть вместе со швейцарским барабанщиком Лукасом Ниггли и германской группой Underkarl. Знаешь, мне нравятся постоянные группы, я не люблю проекты, когда люди собираются вместе па несколько дней или для од­ного концерта. Чаще всего та­кая поверхностность плохо от­ражается на музыке. Например, я в своих проектах не просто свожу вместе несколько музы­кантов, а стараюсь создать оп­ределенный фирменный звук группы, учитывая, какие имен­но личности будут работать вместе.

— Из более десяти проек­тов с твоим участием, ка­кой ближе всего к твоему представлению о "своем пути в музыке"?


— На самом деле в последнее время я стараюсь не рассеи­ваться и все больше концент­рируюсь на дуэте с Симоном Набатовым и моем квартете Root 70. Положа руку на серд­це, скажу, что группа Root 70 — это мое! Все ее члены — мои друзья, мы давно знаем друг друга, у нас общие музыкаль­ные корни. Точно знаю, что ка­кую бы мелодию ни написал, они сыграют ее именно так, как я это чувствую. К тому же осмелюсь утверждать, что Root 70 — группа с уникальным фирменным звуком, в котором современность круто замеша­на на джазовой традиции, при этом мы не боимся экспери­ментировать с нетрадицион­ным размером, различными гармоническими и ритмичес­кими концепциями. Сегодня гармония — тот же инстру­мент. Такой свободный подход дает нам еще больше свободы и прозрачность звука. Участие в органном трио Nostalgia — это моя ностальгия по старым
добрым джаз-бэндам, теплому джазовому саунду и звукам ор­гана Hammond. В моем септет- ном составе особенно ценю насыщенное звучание шести духовых в сочетании с бараба­нами. Иногда группа звучит как большой оркестр, а иногда как камерный ансамбль. Здесь нет традиционных ролей, по­тому что у нас нет баса и кла­вишных, так что могу много экспериментировать в облас­ти аккомпанирования одного духового инструмента друго­му. Это дает большой простор для фантазии! Признаться, се­годня я воспринимаю себя все больше как композитора, „ранжировщика, создателя концепций, нежели просто тромбониста. Поэтому даже в группах не часто играю соло: большее значение для меня имеет общее звучание.

— Как, будучи в туре с группой, имея четко обо­значенную музыкальную программу, ты решаешь проблему "повторения са­мого себя"?

— Идеально, если ты попада­ешь в некое "музыкальное течение" и даже не думаешь о вдох­новении. Фокус в том, чтобы перестать стремиться к хоро­шему звучанию или думать "как бы это непременно сыграть се­годня свое самое лучшее в жиз­ни соло". Нельзя играть "луч­шее соло" каждый вечер под­ряд — это факт! Невозможно играть совершенно по-разному каждый вечер, но, по край­ней мере, я играю с импровиза­торами, и иногда мы можем сказать: "Ух ты, мы это никогда так не играли!" Вот когда ездил на гастроли с рок-группой, это было действительно тяжело, потому что там как раз никакой импровизации нет, ничего не меняется изо дня в день. С джаз- бэндом всегда, каждый вечер можно идти в ином направле­нии. К тому же у меня с моими группами очень большой ре­пертуар, что тоже спасает от повторений.

На самом деле лучший спо­соб расслабиться во время дли­тельных гастролей — ходить на прогулки. Я люблю при воз­можности выйти погулять в лес или по городу, выпить кофе, поплавать в бассейне, сходить в сауну, почитать книжку или поиграть в футбол. С группой Лукаса Ниггли во время гастро­лей в мае прошлого года мы каждый день играли в футбол. Это просто фантастический релакс для музыканта в туре!

— На каких площадках ты чувствуешь себя ком­фортнее: в клубах или кон­цертных залах?

— Иногда приходится иг­рать в странных условиях, где музыка совершенно не соот­ветствует помещению. У меня были гастроли в Литве с турец­кой певицей Саадет Тюркоз. Мы исполняли тихую, интим­ную музыку в очень шумных джаз-клубах. Люди болтают и болтают, так что даже чувству­ешь себя лишним. Такие вещи действительно раздражают, однажды члены моей группы даже ввязались в драку на сце­не! И что остается делать в та­ком случае мне?..

— Именно на твоем кон­церте с Саадет я впервые ус­лышала тебя не только в ка­честве тромбониста, но и мастера горлового пения. Ты специально обучался этой вокальной технике, или это было спонтанное имитирование?

— Да, действительно это бы­ло горловое пение! Этому при­ему меня научил мой друг Хай­ден Чисхольм (Hayden Chis­holm), я также много слушал записи тувинских певцов. Но прежде никогда не демонстри­ровал эти умения на публике. Моя техника горлового пения оказалась весьма кстати в на­шем с Саадет проекте, придав музыке дополнительные от­тенки. Ведь музыка, которую мы играем — что-то вроде сво­бодной импровизации: мы ни­когда не записываем наши ме­лодии и аранжировки в нотах. Саадет поет казахские народ­ные песни, мелодии и поэмы, как ей это нравится, я играю фри на тромбоне, импровизи­рую с горловым пением.

—Насколько я знаю, твой совместный с Саадет Тюр­коз проект родился спон­танно?

—Да, мы случайно встрети­лись на фестивале в Германии, и во время короткой беседы вдруг выяснили, что живем по соседству на одной и той же улице в Цюрихе! И подумали, раз уж так судьба свела нас, не попробовать ли сделать что-то вместе!? Мы обменялись CD, и поняли: то, что каждый из нас делает в музыке, интересно и небезразлично другому.

Во время совместных с Саа­дет выступлений мы всегда стараемся окружить исполня­емые мотивы особой атмо­сферой и импровизировать по наитию, безо всякой подготов­ки. Это контрастирует с боль­шинством музыки в стиле сво­бодной импровизации, кото­рая в основном очень неструк­турированна или чрезвычай­но абстрактна. Мы пытаемся быть проще, ближе к природе. Такую музыку играть очень сложно, нужна почти идеальная тишина в зале...

Самое сложное в свободной импровизации — крайняя концентрация: твои мозги должны работать без остановки, в реальном времени создавая новую мелодию или структуру. Кроме того, что нужно быстро думать, ты еще должен все время следить за тем, что делает партнер. Это действительно трудно... К тому же, я порой играю то, что совершенно не вяжется с характером инструмента (очень высокий регистр, игра на постоянном дыхании). Создавая подобие рода трудности для себя, в то же время всегда стараюсь "постелить мягкий ковер" для Саадет: мне приходится постоянно и безостановочно играть. Но все же я не испытываю стресса на сцене, потому что сочинение музыки в реальном времени дает столько энергии!


— Про твое сотрудничество с еще одним музыкантом _ пианистом Симоном Набатовым — мне непременно хотелось бы расспросить!

—Я встретил Симона в Кельне в 1994 году в одном очень милом джаз-кафе, где я люблю проводить время. Владелец кафе любил мою музыку, и часто включал мои записи. Как-то Симон Набатов услышал мою музыку, и сказал хозяину кафе, что она ему очень понравилась. А я как раз в то время искал пианиста для квартета. Так что набрался смелости и позвонил Набатову, пригласив поиграть с нами. С того времени у нас было много совместных гастролей в квартете и дуэте. С Набатовым просто фантастически приятно работать: мы говорим на одном музыкальном языке. Все, что хочется сделать — нет проблем! Наш дуэт с Симоном ориентирован на авангард: здесь мы равные партнеры и вместе решаем, в каком направлении нам хотелось бы двигаться. Впрочем, мы способны играть вместе в достаточно виртуозной манере в самых разных стилях.

Анастасия КОСТЮКОВИЧ

P. S. Автор благодарит директора фестиваля Vilnius Jazz Антанаса Густиса, а также Александра Власкина за помощь в подготовке материала.

JAZZ-КВАДРАТ №3'2004






авторы
Анастасия КОСТЮКОВИЧ
музыкальный стиль
авангард, мэйнстрим
страна
Германия
Расскажи друзьям:

Еще из раздела интервью с трубачами, тромбонистами
Tomasz Stanko - Таинство ночей Томаша Станько Dave Douglas - Мой любимый альбом - это всегда тот, который предстоит выпустить Nils Landgren - Mr. Red Horn Gendrickson Mena & The New Cuban Experience
© 2017 Jazz-квадрат

Сайт работает на платформе Nestorclub.com