nestormedia.com nestorexpo.com nestormarket.com nestorclub.com
на главную новости о проекте, реклама получить rss-ленту

Eric Clapton - Перекрестки Блюзового Бога

стиль:

Eric Clapton - Перекрестки Блюзового Бога
Вместо предисловия (1), короткое

Так случилось, что я начал делать обзоры для журнала JК с диска Эрика Клэптона Мe And Mr. Johnson. Я никогда не делал этого прежде, и, наверное, не занимался бы этим после. Но, волею случая, судьба связала меня с журналом, а внутрен­ний голос сказал: "Пиши!"

И я написал. Строгий шеф-редактор, прочитав мой опус, снисходительно одобрил, но заметил, что для жур- нального обзора это было слишком много: 1500, от силы 2000 печатных знаков — таков стандарт написания обзора. А меня несло, и я не мюг остановиться, хотелось сказать об Эрике все и сразу. Да, похоже, он меня вдохновил писать и по-иному смотреть на музыку, именуемую белым блюзом.

Вместо предисловия (2), слегка затянутое

В конце 1974 года я уехал в длительную загранкомандировку в одну экзотическую южно-азиатскую страну. Этой страной оказалась так горячо мною любимая Ин­дия. о которой бьшо столько прочитано, пересмотрено фильмов с Раджем и Шаши Капурами, Зинат Аман, Радживом Кумаром, Хемой Ma­лини и прочими. Старшее поколение прекрасно помнит "Бродягу", "Господина 420", "Сангам" и другие неувядаемые шедевры 50-60-х годов прошлого столетия: в зрительных залах женская половина лила рекой слезы, и даже мужчины украдкой смахивали скупые слезы со своих лиц.

Наша группа переводчиков бьла совсем крохотной по меркам групп там же возводимых гигантов тяжелой промышленности, таких как Бхилаи или Бокаро, где их насчитывалось по нескольку десятков. Но тем более бьло приятно осознавать, что мы оказались любителями современной английской и американской популярной музыки, и кто такой Эрик Клэптон, знали не пона­слышке — имели магнито­фонные записи, собирали вырезки из периодики, слу­шали "вражьи" голоса.

Мы жили вдали от цивили­зации, практически в лист­венных джунглях, где по но­чам выли шакалы, бродили лисы и волки, а местные або­ригены выживали в этой, в общем-то не такой уж бед­ной стране, за счет натураль­ного хозяйства и часто пита­лись подножным кормом. Телевидения не бьшо и в по­мине (вот бы хорошо сейчас иногда не иметь его!), наши газеты приходили с опозда­нием на 2-3 недели, а журна­лы на 2-3 месяца, и единст­венной отрадой были вини­ловые грампластинки, кото­рые начали собирать для клуба еще венгры, приехав­шие за несколько лет до нас осваивать эти места.

Примерно раз в месяц каждый из нас троих, по оче­реди, выезжал в командиров­ку в Калькутту, которая нахо­дилась в 600-700 километрах от объекта, где мы работали, и должен был по договорен­ности привозить для нашей дискотеки новые виниловые диски.

Ночь на поезде, и утром ты просыпался в отличном кон­диционированном вагоне ACC (air-conditioned coach) в этом многомиллионном ме­гаполисе, кишащем нищи­ми, крысами, калеками, име­ющим специфический запах зловонной клоаки, на все ла­ды кричащими разносчика­ми чая 'Тцай!", чистильщика­ми обуви, которые норовили сначала незаметно испога­нить ее, а затем тут же пред­ложить свои услуги, и про­чей атрибутикой, присущей только этому, самому насе­ленному городу-порту.

40 минут тряски в тогда са­мом фешенебельном авто местного производства "Амбассадор" по запруженным улицам (метро советские специалисты только про­ектировали, а строить нача­ли в 77-78 годах), и ты оказы­вался в Даунтауне, рядом со знаменитым торговым цен­тром New Market, в немного обветшалой, но с претензи­ей на колониальный стиль гостинице Fairlawn, хозяева­ми которой бьла беженка из Армении в каком-то поколе­нии миссис Смит и ее муж англичанин Роберт, естест­венно с той же "кузнецов­ской" фамилией.

Напротив находился при­ют Армии Спасения, кишев­ший расплодившимися тог­да в невероятных количест­вах, но уже приходящих к ло­гическому завершению хип­пи, которые часто там оста­навливались в силу дешевиз­ны заведения, пели песни под гитару, maкe love not war, попрошайничали, но вели себя вполне миролюбиво и добропорядочно. С некото­рыми из них я заводил зна­комство, пытался постиг­нуть их жаргон,так как зачастую понимал их английский с трудом.

Но самым приятным мо­ментом той поры бьло, не­много отдохнув и позавтра­кав, выйти на улицу и напра­вить свои стопы к музыкаль­ным сторам HMV, (помните песика у граммофонной тру­бы, слушающего his master's voice — голос своего хозяи­на), сети граммпластиночных магазинов DUMDUM (крупнейший завод по про­изводству винила, находив­шийся в Калькутте), парлофоновским магазинам и прочим местам музыкально­го притяжения.

Глаза разбегались от уви­денного изобилия, все это можно было щупать, слу­шать часами, разглядывать запаянные в целлофане глянцевые конверты, а мож­но бьло подойти к книжно-­журнальной стойке и также часами листать журналы Melody Maker, New Musical Express, Record Mirror & Disc, etc., разглядывать толстен­ные энциклопедии или фо­лианты, посвященные от­дельным исполнителям и группам.

Если позволяло время, и не было переговоров на фир­мах, я там проводил часы и замирал от восторга, ломая голову, что купить (а финан­сы позволяли это делать, в среднем диск стоил 4,5-5,0 долларов, чуть дороже — книга), чтобы порадовать друзей на объекте.

В том, что в нашей коллек­ции должны быть диски Клэптона, не бьло никакого сомнения, и он у нас был практически весь, изданный, конечно, на тот момент...

У вас сын, мисс Клэпп

..Долгожданные союзные войска высадились в Нор­мандии летом 1944 года. Война катилась на запад, и хитрый Черчилль с мудрым Рузвельтом поняли, что с дя­дюшкой Джо надо считаться и не делать глупостей, а то, чего доброго, весь мир ста­нет коммунистическим.

Среди хорошо вооружен­ного и сытого воинства во­лею судьбы в растерзанной Европе оказался и молодой солдат канадский армии по фамилии Фрайер. В том же году он перебазировался на острова ее Величества в го­родок Рипли графства Сар­рей, где и познакомился с 15-летней девушкой Патрици­ей Клэпп. Кровь играла и бу­доражила! Девушка бьша не­дурна собой, впрочем, сол­дат тоже, и в результате этой связи 30 марта 1945 года на свет появился мальчик, кото­рому суждено бьло стать ми­ровой блюзовой знаменито­стью. Папаша не дождался рождения ребенка и отбыл в Канаду, где его ждала семья.

Увы, похоже, рождение сына вне брака радости юной Патриции не принес­ло, и вскоре она оставляет его на попечение бабушки с дедушкой и покидает захуда­лый Рипли в поисках счастья и приключений, кстати, вскоре выйдя замуж за друго­го канадца.

Что такое безотцовщина, Эрик, слава Богу, не узнал, по­тому что был усыновлен грэндпа и грэндма, но пре­вратился в Клэптона (слово clap, правда, в написании с одной "р" имеет одно непри­личное значение, откройте словарь и посмотрите, но не все и не всегда видят это сло­во написанным, а в основ­ном воспринимают на слух). До 9-10 лет Эрик был уверен, что бабушка Роза и дедушка Джек—его родители, а Пэт— его сестричка.

Я могу позавидовать Эрику и порадоваться, что он не стал бастардом для окружа­ющих во времена детства. А вот мне пришлось испытать все это, будучи рожденным вне брака на 7 лет позже Клэптона. Тогда многие знали и употребляли такое жут­кое и страшное словечко как "байстрюк", (по крайней ме­ре, на Украине, где я жил в свои юные годы). Очень час­то оно неслось мне вслед, брошенное после очеред­ной ругани или драки с дру- зьями-приятелями. Со слеза­ми на глазах я прибегал до­мой и долго плакал, пока мать, придя с работы, устав­шая и голодная, не успокаи­вала и не кормила меня. Раз­глядывая буклет компакта "Рептилия", я подолгу задер­живаю свой взгляд на фото­графии юного Эрика, кото­рый так напоминает мне ме­ня самого в детстве...

А вот в 60-70-е годы, как, впрочем, и сейчас, многие биографы и очеркисты пи­сали и пишут несусветную глупость и чушь о детстве Эрика. Наверное, это не их вина — правда открылась не­давно. Вообще одним из пер­вых, настоящих (как мне тог­да казалось) материалов, ка­сающихся биографии Эри­ка, была встреченная мною статья в одном из индийских журналов, название которо­го я запамятовал, но автора помню до сих пор — индий­ский журналист Нондон Багчи, а журнал напоминал вы­ходившее тогда в Польше и распространявшееся огра­ниченным у нас тиражом из­дание Панорама. Мы подго­товили тогда сценарий вече­ра, посвященного кумиру, вот только проводить его не стали, некому было расска­зывать о нем.

У врат блюзовой зари

В конце 50-х — начале 60-х острова Ее Величества были открыты ветрам перемен, которые с невероятной си­лой врывались и насквозь пронизывали своей мощью островное государство на Западе Европы. Владычицу морей все чаще и чаще стали посещать суда из страны дя­дюшки Сэма, и такое посе­щение сопровождалось "впрыскиванием" партий му­зыкального допинга в виде черных пластов с такой же черной музыкой Чака Берри, Мадди Уотерса и совсем не черного, но поющего удиви­тельным голосом и дико вих­ляющего чреслами юного Элвиса. (Вы не забыли, что ему в этом году исполнилось бы 70? Я отказываюсь этому верить, для меня он, также, как и горячо любимый мною наш Высоцкий, останется навсегда мужчиной, которо­му чуть больше за 40.)

В 15 лет Эрик получает от бабушки с дедушкой пода­рок, который определит всю его дальнейшую жизнь. К то­му времени он станет сту­дентом художественного колледжа в Кингстоне, где за­держится не надолго. Какая там к черту учеба на витраж­ных дел мастера, если вокруг звучит МУЗЫКА, которую хочется слушать и затем нота в ноту повторять услышан­ное? В 17 лет он оказывается вне стен учебного заведения, и начинаются его музыкаль­ные скитания по пабам, ба­рам и прочим злачным мес­там. Затем следуют тусовки, на которых он заводит зна­комства с Джеггером, Пейд­жем и прочими. Сходился с людьми он легко и также лег­ко расходился, но уходил, ос­тавив после себя частичку своего таланта. Это было его удивительное свойство: со­здать группу, сделать ее до­статочно знаменитой и уйти "по-английски". Так было с Roosters, Casey Jones & The Engineers, Yardbirds, так будет с "реформаторами блюза" Дж Мэйолла и группой Cream и Blind Faith.

Наверное, это было стран­но, ведь люди приходили на концерты вышеозначенных групп, чтобы послушать именно Эрика, и он дарил им свой щедрый талант, но в разных группах и с разными исполнителями. Об этом можно писать бесконечно долго, а можно ограничить­ся двумя фразами, что я и предпочитаю сделать и дать совет всем тем, кому не без­различно творчество этого незаурядного музыканта: ку­пите, возьмите у друзей, вы­удите из Интерната те запи­си Клэптона и послушайте. Выводы будете делать сами!

Пути и перекрестки одинокого волка

Если в I960 году Эрик очень гордился гитарой за 250 фунтов, то в 1970 году у него их было около 200, а к своему 25-летию он уже был вла­дельцем особняка за 40 ты­сяч, имел антикварные мото­циклы и автомобили, смаз­ливую подружку из семьи ан­глийского лорда. Она была приглашена в качестве ди­зайнера во вновь приобре­тенный особняк и затем по­селилась в качестве girl­friend на некоторое время.

А жизнь Бога круто изме­нилась, она стала другой, бо­лее непредсказуемой. Теперь не надо было зависеть от гас­трольных расписаний и же­стких рамок, можно было иг­рать что угодно, с кем угодно и как угодно. Эрик этим вос­пользовался и с удовольстви­ем выступал с Дж Ленном и Б. Диланом, Дж Хендриксом и Дж Харрисоном...

Денег было много, очень много, слава росла и шири­лась, соблазны тоже. Мир шоу-бизнеса очень часто не мыслим без наркотического угара. Этому способствовала гибель друзей, в частности уход из жизни великого ву- дуиста Джими в 1970 году, еще через год умирает люби­мый папа-дедушка, практи­чески на руках музыканта. Именно эти два обстоятель­ства и стали причиной появ­ления депрессии. Эрик за­рывается в панцирь и окуты­вает себя пеленой недоступ­ности, появляются пагубные привычки, которые и опре­деляют его жизнь и творче­ство на полтора десятка лет вперед: алкоголь, травка, ко­каин, героин — плавный пе­реход к постепенной гибе­ли. Это был смертельно опасный перекресток Когда на наркотик уходит около 3000 зеленых в месяц, ниче­го хорошего ждать не при­ходилось...

Однако, в этом угаре Эрик продолжал творить. В 1970 году появился его первый со­льный альбом, от которого я и веду свой отсчет любви к музыканту. В 1971 году—зна­менитый концерт BANGLA­DESH, организованный дру- гом-битлом в Нью-Йорке. Друг Тауншенд из The Who в 1973 пытается вовлечь его для участия в благотвори­тельном концерте в зале Рейнбоу, но, увы, он вышел провальным. Эрик распол­нел, поедал килограммами сладости, в особенности шо­колад, и постоянно менял гардероб в сторону увеличе­ния размера.

Я с трудом пытался отыс­кать сведения о нем — ловил голоса, покупал английские или американские коммуни­стические газеты (только та­кие можно было купить у нас, да и те издавались на деньги КПСС, а кто платит, тот и за­казывает музыку, — они были хороши для обогащения анг­лийского, но никак не для по­знаний мира рок-музыки). Отрывочные сведения встречались, но они были настолько противоречивы­ми, что не отражали реаль­ной действительности. Ка­кой-то социалистический журнал сообщал о странных взаимоотношениях с битлом Джорджем и уходом его жены Патти Бойд к Эрику, что было правдой. Меня это интересовало в силу челове­ческого любопытства, но все же больше я хотел знать о творчестве любимого ис­полнителя.

И только к 1974 году, когда я оказался за границей, для меня все более или менее прояснилось. А в том же 1974 году Эрик, кажется, начал потихоньку завязывать с пагубным при­страстием: он расстался с по­дружкой Эллис, которая вскоре покинула сей брен­ный мир, и поддался угово­рам друга доктора, которая разработала новый метод иглоукалывания для борьбы с наркозависимостью — че­рез мочку уха пропускается слабый ток. Не знаю, помог ли Эрику именно этот метод. Одному из моих знакомых уже в наше время и в нашей стране посоветовали этот метод для похудания. Увы, никакого эффекта не после­довало! Однако, на Эрика он подействовал. На что он жил все это время — загадка. Од­нако, смею предположить, и скорее так оно и было, автор­ские отчисления от переиз­дававшихся его прежних ра­бот продолжали поступать исправно, поэтому на папер­ти стоять ему не приходи­лось.

Затем появилась новая по­дружка в лице вышеозначен­ной мадам Харрисон-Бойд. Какое-то время продолжает­ся эйфория, "молодые" очень привязаны друг к другу, но Эрик — натура творческая и легко увлекающаяся, романы на стороне были неизбежны. Да и подружка, похоже, от него не отставала. Голубки вско­ре расстались. Однако, не на­долго. Старая любовь не ржа­вела, Клэптон был по уши влюблен в Бойд, и в 1979 году они стали мужем и женой в городе Тусоне американско­го штата Аризона. Этому со­бытию была приурочена но­вая слезообильная компози­ция Wonderful Tonight. Она исполнялась во время всего полуторамесячного турне по Штатам, в котором его со­провождала Патти. Это было отступлением от правил, обычно жен и подруг Эрик на гастроли не брал.

А настоящая свадьба была сыграна уже после гастро­лей, в старой доброй Англии, и сие мероприятие происхо­дило в присутствии закадыч­ных друзей Мика, Кита, Элто­на, Джона-Пола-Джорджа- Ринго и других.

Жена и друзья решили, что все наладилось. Увы! После свадьбы продолжились гаст­роли, уже без присутствия дражайшей супруги, и, есте­ственно, Эрик снова сорвал­ся. Гастрольная лихорадка и нормальная семейная жизнь без пьянок-гулянок — вещи несовместимые. Смена геро­ина на алкоголь снова по­влекла за собой соответству­ющие последствия.

Tears In Heaven

По совету приятелей и дру­зей в 1982 году Эрик стал анонимным алкоголиком и долго не прикасался к спирт­ному. Будучи женатым чело­веком, он продолжал об­щаться с девушками на сто­роне, о чем, конечно, догады­валась Пэтти. В результате одной интрижки на свет по­явилась девочка, которую назвали Рут (Келли по маме). Он встретился с Ивонной Хан Келли на Антигуа, где она вместе с мужем работала на студии Эрика.

У музыканта противоречи­вые терзания души, он по­мнит свою безотцовщину, однако не разрешает записы­вать свое имя в графе "отец" свидетельства о рождении. Но настаивает на том, что де­вочка должна знать, кто ее отец, и всегда поддерживает ее материально, встречается с нею по возможности и даже сейчас у него прекрасные с ней отношения.

После возвращения из ав­стралийского турне в 1984 году он не застает дома Пэт­ти, вместе со своими вещами она оставила их дом. Он ее ищет, пытается возобновить супружескую жизнь, но, в ре­зультате переговоров, они приходят к выводу, что жить пока следует отдельно друг от друга. Для него это тяжело, он продолжает любить Пэт­ти несмотря ни на что, а ей такая жизнь надоела. Хотя она и сама — богемная особа, но то, что ей пришлось испы­тать с Эриком, оказалось "слишком".

Эрик снова уходит в запой, снова знакомится с новой красоткой — итальянской телеведущей Лори дель Сан- то, становится главным пер­сонажем ее передач и, пола­гая, что Пэтти утеряна для не­го навсегда, не возражает против рождения ребенка. В 1986 году на свет появляется мальчик Коннор. Это было последней каплей, и в 1988 они разводятся с миссис Клэптон-Бойд. Пэтги, навер­ное, его простила, она не могла иметь детей, а Эрик ее любил так, что полагал, что ей понравится рождение ре­бенка, даже от другой жен­щины. Однако, он сделал больно ей, и она решила уйти от него навсегда.

Это был конец одного из самых знаментых l'amour de trois известных персонажей двадцатого столетия. Что ка­сается госпожи Бойд, то вме­сте с Барбарой Бах (очеред­ной женой Ринго) и Люси Ферри (супругой Брайана) она учредила благотвори­тельную организацию SHARP для наркоманов и ал­коголиков. Судьба бывшего супруга продолжала ее бес­покоить. А может обнаружи­ла, что и сама нуждается в та­кой помощи. С бывшими му­жьями она продолжает встречаться, и, наверное, правильно делает. В нашей Советской России в двадца­тые было и того круче: Воло­дя, Лиля и Ося вообще жили вместе вплоть до гибели на­шего знаменитого поэта. Не нам их судить, судья им — Бог.

Но для Эрика, как и для его возлюбленной итальянки, этот отрезок жизни закон­чился трагически: он поте­рял сына Коннора, который выпал из окна нью-йоркского небоскреба, после чего и родилась композиция Tears in Heaven. А может, это случи­лось потому, что к нему обра­тились создатели фильма Rush — им нужна была песня о потере самого близкого че­ловека, и у Эрика появилась возможность выстрадать, вы­плакаться, объясниться этой композицией. Наверное, ес­ли бы этого не случилось, он бы снова оказался в алкоголь­но-наркотическом угаре, в какой уже раз по счету.

Эта песня и акустический альбом Unplugged 1992 года завоевали 6 наград Grammy, а Коннору посвящена еще од­на композиция — The Circus Left Town. Это была песня-реминисценция: воспомина­ние о посещении с сыном цирка как раз перед его гибе­лью.

Прошло много лет после трагедии, но эта рана посто­янно кровоточит, и будет те­ребить его душу до сконча­ния. Это его грех, его образ, его вдохновение. Глаза сына постоянно будут перед ним, они будут напоминать ему собственного отца (кстати, от пройдох-журналистов он узнает, что его отец стал му­зыкантом, всю оставшуюся жизнь играл на фортепиано в барах и пабах, был не­сколько раз женат и ушел из жизни от лейкемии в сере­дине 90-х). Тогда и появится песня-посвящение My Fa­ther's Eyes.

Riding With The King

Пройдет еще десяток лет. Эрик начнет стремительно приближаться к 60-летию. Патлы сменятся короткой стрижкой, он наденет очки, появится щетина, слегка на­поминающая бородку. Его внешний вид приобретет ре­спектабельность, гедонизм, еще большую независи­мость и аристократизм.

"Прогулки" и общения с сильными мира сего продол­жатся. Будет написано еще несколько альбомов, среди которых прекрасный диск с блюзовым королем Би Би Кингом. Будет создан аль­бом-воспоминание Reptile, а последним в обширной дис­кографии Эрика станет про­шлогодний релиз Me And Mr.Johnson. Это будут каверы его любимого учителя и вдохновителя американца- блюзовика Роберта Джонсо­на, сделанные мастерски и безукоризненно, впрочем, как и все то, чего касалась ру­ка мастера.

Порадует своим творчест­вом Эрик и российских по­клонников — в ходе турне по раскрутке Рептилии он посе­тит обе столицы.

Жизнь продолжается...

Послесловие (1)

Я хотел написать об Эрике заметки, меньше всего выпя­чивающие его личную жизнь и неоднозначные этапы его большого пути, с так часто встречающимися перекре­стками. Однако, понял: его жизнь и творчество идут ру­ка об руку, они неотделимы друг от друга, их надо рас­сматривать в контексте всего сложного бытия этого неза­урядного человека.

Можно бесконечно слу­шать его записи, комменти­ровать их, отмечать достоин­ства и недостатки. Но у каж­дого слушателя будет свой Клэптон, каждый будет отме­чать что-то свое, близкое ему по форме или содержанию, поэтому нет смысла навязы­вать свою точку зрения.

А вообще-то БЛЮЗОВЫЙ БОГ в этом, собственно, и не нуждается, он обеспечил се­бе бессмертие на земном Олимпе, его будут любить и преклоняться, пока сущест­вует наша планета и челове­чество, так любящее музыку, имя которой БЛЮЗ.

Послесловие (2)

Я написал этот очерк и по­ставил жирную точку в сере­дине января. Однако, по ТВ услышал информацию о му­зыкальном марафоне, орга­низованном американской телевизионной компанией NBC для сбора пожертвова­ний в помощь жертвам цуна­ми, имевшем место в самом конце 2004 года в Южной и Юго-Восточной Азии. Мно­гие американские и англий­ские актеры и музыканты ус­троили эту акцию, чтобы по­средством телемоста со­брать средства для помощи пострадавшим. Отрадно бы­ло узнать, что и Эрик внес свою посильную лепту в это благородное дело. Спасибо ему за все!

Станислав МАЛЯРЧУК



JAZZ-KBAДlPAT №2'2005


авторы
Станислав МАЛЯРЧУК
музыкальный стиль
современный блюз
страна
Великобритания
Расскажи друзьям:

Еще из раздела гитаристы
B.B.King - Блюз для всех и пусть никто не уйдет обиженным Buddy Guy - Немного о большом черном человеке Charles Christian - Свой путь Chris Rea - Монолог
© 2017 Jazz-квадрат

Сайт работает на платформе Nestorclub.com