nestormedia.com nestorexpo.com nestormarket.com nestorclub.com
на главную новости о проекте, реклама получить rss-ленту

Виктор Леденев - Вечер в "Паласе"

стиль:

Виктор Леденев - Вечер в  Паласе
Толпа у дверей ресторана "Палас" собралась нешуточ­ная. Да и гости прибывали пачками, служители едва ус­певали отгонять машины на стоянку, как появлялись все новые и новые. Нарядные дамы в сопровождении эле­гантно одетых мужчин про­ходили через живую стойку из здоровенных вышибал, белого и черного, как на подбор. Те внимательно изу­чали приглашения и вежли­во пропускали гостей к две­рям.

Люди в толпе ожидали не­весть чего, возможно чуда: вот сейчас ватага гостей пе­редумает возле самого входа и раздаст окружающим свои билеты. По сто баков, однако. Увы, чудес не бывает... Но зе­ваки не расходились.

Небольшого роста негр в застегнугом наглухо плаще, под которым угадывались смокинг и бабочка, реши­тельно прорезал толпу и на­правился прямо к двери, ни­чего похожего на приглаше­ние двум верзилам не пока­зывая. На самом "финише" рука белого, толстая, как бревно, опустилась, и негр наткнулся не нее.

— Чарли, я не могу тебя пу­стить, извини.
— Черт возьми, Джерри, ты же меня знаешь, а без меня здесь вообще ничего не со­стоится.
— Знаю, Чарли, но пустить не moiv. Распоряжение Бос­са: если Чарли придет без инструмсента, не пускать его.
— Он так и сказал, — "без инструмента"? — Да, так и сказал, — вме­шался чернокожий верзила.
— Я сам слышал. Чарли, мы простые вышибалы и выпол­няем приказ Босса. Пойми нас_
—Дубины вы, а не вышиба­лы! Я же сегодня — гвоздь программы. Как же ваш вели­кий Босс без меня обойдет­ся? Он что, сам возьмет сак­софон? Не смешите меня, ре­бята. И не волнуйтесь, инст­румент скоро подвезут.
— Вот тогда мы тебя и про­пустим. А теперь отойди в сторонку' — гостям мешаешь.

Чарли неожиданно покор­но согласился и отошел. Да, ситуация складывалась не­простая, он не ожидал такого неожиданного хода Босса и не был готов Саксофон же он только вчера заложил, так как проигрался в карты да задол­жал за ремонт машины. Как раз гонорар за сегодняшнее выступление и должен был способствовать возвраще­нию инструмента, а тут — вот как обернулось... Терять та­кой хороший гонорар не хо­телось, да и слово нарушать не стоило. Раз он обещал, что будет играть, значит будет. Вот только на чем?

Чарли отошел в сторонку и присел в нише огромного окна. Через шторы были вид­ны только тени, слышался за­ливистый женский смех. Му­зыки пока не было.

— И не будег, — мрачно подумал Чарли. — Вернее, бу­дет, но только без мeня.

Он посмотрел налево, на­право, вздохнул, и неожи­данно его взгляд наткнулся на высокого худого челове­ка, пересекавшего улицу. У него в руках был чехол с тромбоном. Решение при­шло сразу.
— Эй, Эд! Иди-ка сюда.
— Чарли? Что ты тут дела­ешь? Я уж думал, что опоздал.
— Никуда ты не опоздал, все в порядке. Ты ведь пер­вый раз на такой тусовке? Знай, что ни одна из них еще ни разу не началась без часо­вого опоздания. Это — пра­вило.
— Чарли, для меня боль­шая честь играть вместе с то­бой...
— Брось сюсюкать. Слабаем и еще как! Только вот за­гвоздка: я заложил свой сакс, а Босс велел без инструмента меня не пускать. Слышь, Эд, ты не мог бы одолжить мне на пять минут свою дудку.Я ее сразу же верну, а тебя ведь и без инструмента пропустят, потому что Босс насчет тебя никаких распоряжений не давал.
— Но ведь у меня тромбон, на что он тебе?
— Какая разница? Босс на­звание инструмента на уточ­нял. Короче, надо попробо­вать. Так ты дашь дудку или нет?
— Бери, конечно, но я не понимаю-
— Тебе и не надо пока по­нимать, потом все поймешь

С тромбоном в чехле Чар­ли важно проследовал к две­рям и вновь предстал перед вышибалами.

— Вот, я же говорил, что мне привезут инструмент, так что, ребята, все в порядке!

Чернокожий верзила тупо уставился на тромбон, потом I юднял взгляд на музыканта.

— Черт меня подери, Чар­ли, но это же не саксофон!

Чарли повернулся в бело­му охраннику.

— Слушай, Джерри, объяс­ни своему другу, что ваш босс ни словом не обмолвился о саксофоне, ведь так? О чем он говорил?

Джерри впал в задумчи­вость.

— Он сказал, чтобы мы те­бя не пускали без инструмен­та.
— Правильно. Вот он — инструмент. Скажешь нет? Так что все в порядке.

Теперь уже оба охранника были в ступоре. Вроде бы все правильно, но что-то не так, только вот что, они сообра­зить не могли. Но решение надо было принимать быст­ро, и оно было принято.

— Ладно, Чарли, проходи, — белый даже приоткрыл пе­ред ним дверь. Чернокожий зашипел страшным шепотом.

—Что ты делаешь, Джерри, Босс нам головы открутит!
Но белый охранник толь­ко посмотрел вслед прохо­дившему Чарли и тихо про­изнес.
—Люблю этого сукина сына... Ну что поделаешь?

Чарли спрятал тромбон под плащ и пристроился в уг­лу вестибюля, дожидаясь Эд­вина. Наконец тот протис­нулся в дверь и стал рядом.
— Я так и не понял, как ты их обхитрил?
—Тебе и не надо понимать, потом объясню. Спасибо, брат, я твой должник. За это дам тебе сегодня такую соля­ру! Только не подведи, мне говорили, что ты из моло­дых, да ранних, вот и покажи себя. Cnacибо!.

Чарли сбросил плащ на ру­ки подошедшему служите­лю, поправил бабочку и одернул поношенный смо­кинг. Зал был уже наполови­ну полон, публика, особенно из богатых, обычно подка­тывала буквально перед на­чалом выступления, а до него было еще более получаса. Чарли огляделся. В правом углу он заметил друзей, усев­шихся всемером за один стол. Диззи что-то рассказывал смешное, так что вся ком­пания покатывалась со сме­ху. Чарли придирчиво осмо­трел себя eще раз, остался до­волен и решительно пошел между столиков к друзьям. Кто-то поднял голову.

— Гляньте-ка, вот и Чарли пожаловал!
Диззи встрепенулся.
— Нет, нет! Не подпускайте его ко мне! Он и так всю мою семейную жизнь испоганил! Я уже третью неделю не могу залезть под одеяло к моей крошке Изыди, сатана!

Теперь уже вся компания с любопытством уставилась на Чарли, но тот невозмути­мо взял стул от соседнего столика и втиснулся в круг.

— Привет, ребята! Заправ­ляетесь?
— Эй, Чарли, что это на те­бя Диззи так зол ? Неужели ты увел у него жену?
—Еще чего. Мне б со своими ра:юбраться, черт бы их по­брал.
— А может, увел чужую, так как свои достали?
— Не уводил я никого, пусть Диз сам подтвердит.

Все дружно повернули го­ловы к трубачу.

— Ну-ка, выкладывай, что там Чарли натворил!
— Он — полный кретин и идиот! Знаете, что устроил? Лучше бы он действительно увел у меня жену, так я бы хоть точно знал, что ее у меня нет. А так — вроде бы и есть, да спать с ней не могу. Что го­раздо хуже.
— Ладно, не тяни резину, выкладывай...
— Недели две назад среди ночи слышу звонок, причем не просто дзинь-дзинь, а как пожарная тревога. Я 6eiy к двери, спрашиваю, что слу­чилось. Жена из комнаты орет, осведомляется, не го­рим ли. А за дверью, оказыва- ется, Чарли. Он откуда-то возвращался, и ему, видишь ли, в голову пришла новая разработка темы "Звездной пыли", вот он и пришел ко мне часа в три ночи, чтобы я ее на бумагу записал.
— Здорово! Ну, и что?
— Как, что? Жена орет, чтоб я гнал этого алкоголика в шею. Я объясняю Чарли: мол, так и так, жена волнует­ся, не хочет тебя видеть, при­ходи, мол, утром и желатель­но трезвый.
—А что Птица?
— Этот сумасшедший тог­да достает саксофон и начи­нает импровизировать пря­мо под моей дверью!
— А ты?
—А что мне оставалось де­лать?! Схватил кусок бумаги и давай записывав ноты... А ноги босые, даже тапочки не успел надеть. Так и стоял, пи­сал, на голом полу и получил простуду, два дня не мог раз­говаривать. И жена теперь к себе не подпускает.

Новый взрыв хохота про­катился над залом.

— Эй, Чарли, сыграешь се­годня, что ты там напридумывал?
Диззи усмехнулся.
— Какое там! Он ведь пьян был вдрызг и сам не вспом­нит ни нотки, если, конечно, я ему свои записи не покажу.

Чарли лениво потянулся, взял бокал одного из прияте­лей и сделал большой глоток

— Все я помню. А ты мо­жешь проверить по своим паршивым записям: если ошибусь больше трех раз, ставлю всем выпивку. Кто сколько выпьет. Идет?
— Идет! Мы все свидетели. Ох, и налакаемся же мы сего­дня...
— Ладно, надейтесь. На­дежда умирает последней.

Чарли любил иногда выра­жаться высокопарно. Но сейчас он выглядел озабочен­ным.
— Вот только где сакс взять?
—Так ты пришел без инст­румента?
— А я о чем! Пришлось за­ложить, чтобы отремонти­ровать "Кадиллак".
Глаза приятелей округли­лись.
— Ты купил себе "Кадил­лак"
— Купил. Ну, и что? Я не имею права купить себе "Ка­диллак"? Вот только моя же­нушка больно лихо ездит и успела его раздолбать. Ну я и заложил сакс, чтобы запла­тить за ремонт и перекраску машины.
—Перекраску? И какого же он будет цвета? Голубой? Ро­зовый?
— Вы все пошляки! Он у меня фиолетовый. Самый фиолетовый на свете
— И ты приехал на фиоле­товом "Кадиллаке"?
— Если бы! Я заехал в мас­терскую, он стоит там и свер­кает всеми своими фиолето­выми оттенками, просто за­гляденье! Но хозяин потре­бовал бабки, якобы краска очень дорогая, в продаже ее не бывает, пришлось состав­лять самим, и не отдал мне машину. Говорит, я должен ему еще сотню. И вот — ни сакса, ни "Кадиллака". Ладно, я пошел, поздороваюсь еще с кем-нибудь

Паркер медленно встал, огляделся, потом решитель­но направился в другой ко­нец зала, к столику, где сидея худой негр в компании трех белых. Негр курил сигареты через длинный золотой мундштук

— Привет, брат, садись. Вы­пей с нами.
—Да нет, брат, я на секунду..
—Деньги принес?
— Нет, брат, с деньгами ту­го. За ремонт машины при­шлось отдать, и все-равно еще остался должен. Вот по­лучу за сегодняшнее выступ­ление, сразу отдам. Мне бы одну порцию...

Худой внимательно по­смотрел на Чарли, потом су­нул руку в боковой карман смокинга и ловким движе­нием фокусника положил что-то в руку Чарли.
— Спасибо, брат.

Чарли повернулся и чуть ли не бегом отправился прочь. Темная кожа скрыла от окружающих, как он по­краснел от стыда. Белый раз­драженно выговаривал негру.

— Зря ты так, Том. Он же нам кучу денег должен, а ты даешь ему в долг.

Негр только улыбнулся. На удивление, его улыбка была доброй.
— Ничего. Этот отдаст. Он всегда отдает долги. К тому же, я так люблю этого суки­ного сына...

Чарли пошел в небольшую комнату позади эстрады, где обычно отдыхали музыкан­ты, но пока там было пусто. Он тщательно вьггер поверх­ность стола, аккуратно вы­сыпал порошок и лезвием перочинного ножа разделил его на две одинаковые "до­рожки". Свернув последнюю пятерку в трубочку, он тща­тельно втянул зелье, смахнул выступившие слезы и, под­няв голову, громко спросил в пространство:

— Так, порядок, но где, все- таки, достать сакс?
—Я знаю.

Паркер быстро обернулся. В дверях стоял тот служитель ресторана, которому он от­дал плащ

— У меня есть сакс, вот только...
— Что—только?!
—Он очень старый и гнез­до под мундштук у него рас­хлябанное. Я ведь только учусь игратъ, вот и купил ло- мьё.

У Паркера загорелись гла­за. Сакс есть! И плевать, что он старый, что мундштук подкачал. У Чарли были свои мундштуки с тростями. Глав­ное — сам инструмент.
— Где инструмент?
— В нашей раздевалке, в шкафу. Принести?
— Тащи. Только смотри, чтобы тебя не засекли, а то Босс нам бошки поотрывает — мне и тебе заодно. Тебя как зовут-то?
— Гарри.
—Отлично, Гкрри, ты клас­сный парень.

Уже через несколько ми­нут Чарли внимательно рас­сматривал инструмент. Сакс на самом деле был ветера­ном, со множеством следов от ударов, тусклый, гнездо мундштука действительно подгуляло... Однако Чарли остался доволен. Он достал из кармана пакет с жеватель­ной резинкой, протянул па­ру пластинок Гарри.

— Жуй, да побыстрее.
И сам набрал полный рот "Риглиса". Некоторое время тишину нарушали лишь приглушен­ный гул зала и чавканье двух пар челюстей.
— Давай сюда, мы просто залепим все жвачкой. Пока концерт начнется, она успеет застыть. Спасибо тебе, Гарри.
— Не за что. Птица Можно, я будутебя так называть?
— За то, что ты сделал, мо­жешь называть меня хоть задницей...

Настроение музыканта за­метно улучшилось, он подо­шел к двери, слегка приот­крыл ее и снова осмотрел зал. Народу прибавилось, Босс поставил не менее десятка лишних столиков, так что в зале стало довольно тесно.
"Вот крохобор", — отме­тил про себя Паркер и вдруг заметил столик, где сидели всего двое гостей. У одного была густая шевелюра, боро­да, второй же был абсолютно лыс. Лысого Чарли хорошо знал, а вот второй, борода­тый... "Черт меня подери, это же!." - - пробормотал Паркер и тут же направился к столи­ку. Лысый радостно попри­ветствовал его:

—А, Птица, присаживайся. Играешь ceгодня?
— Привет, Айзек. Играю. А что это ты не хочешь пред­ставить мне своего друга?
— А чего его представлять? Вы сидите рядом, вот сами себе и представляйтесь.

Чарли вдруг посерьезнел, встал, церемонно поклонил­ся и до жути официально произнес
— Чарльз Льюис Паркер.
У бородатого отвисла че­люсть, но он быстро пришел в себя, тоже встал и таким же постным голосом сообщил:
— Эрнест Спенсер Хемин­гуэй. Очень рад. Можешь зватъ меня просто Хэм. Или Папа.
— А меня можешь назы­вать Птицей. Так меня кличут старые друзья.
Айзек отпил из бокала.
— Церемонии закончи­лись? Ну так может выпьем по такому поводу?
Все молча поняли бокалы.
— Хэм.. Нет, мне больше нравится Папа. Тебе нравит­ся джаз?
— Да, я люблю джаз. Он срсдни писательству. У себя в Ки Уэсте я постоянно хожу послушать один бэнд, что иг­рает в местом кабаке.
Лысый вдруг рассмеялся.
— Он любит кабаки, а не джаз. Но раз уж там играют, вот он и слушает. Если не де­рется, конечно.
— Дерется? Он это серьез­но, Папа?

Хемингуэй только махнул рукой, а Айзек все еще сме­ясь, продолжал:
— Приплыли мы как-то с Гибсоном Уайтом к нему в Ки Уэст на его яхте. Так скатать, с дружественным визитом. Вы­шли в гавани, глядим — стоит такси. По-моему, раньше .это был мебельный фургон.
— Катафалк.
— Катафалк?
— Caнчес переделал в так­си катафалк
— Спасибо, Хэм, ты меня утешил.Так вот, садимся мы в это такси, и этот самый Сан­чес везет нас к мистеру Хе­мингуэю, он там — личность весьма популярная. Подъезжаем. Дом мрачный, вместо звонка торчит какая-то ве­ревка. Потянули, откуда-то донесся звон колокола. Он его, наверно, спер в каком- нибудь православном храме.— С "Нормандии".
— Что — с "Нормандии"?
— Колокол с "Нормандии". Когда ее отправили в утиль, я забрал колокол себе.
— Ври больше... Пока мы звонили, собрались соседи, молчаливые, как греческий хор. Мы спрашиваем, где ми­стер Хемингуэй. А они мол­чат, лишь глазеют на нас. Тог­да этот Санчес предположил, что Папа, возможно, отпра­вился в обход кабаков и, если мы их объедем, то наверняка его найдем. Ну, мы и отправи­лись, причем Санчес оста­навливался не подряд у всех баров и забегаловок, а со­блюдал некую систему.
— Это потому, что я часто хожу босиком, а в некоторых — полы цементные, там ногам холодно. Вот я и захожу только туда, где пол посыпа­ют опилками. — Потом мы это уже поня­ли. Наконец, подъезжаем к последнему кабаку, дальше — только океан. Гибсон пред­положил, что этот кабак дол­жен называться "Приют мертвецов", и что здесь лю­дей убивают и сбрасывают прямо в море. Наверняка, мол, и Хэма тут укокошили и отправили на корм акулам. Заходим, вежливо справля­емся, нет ли здесь нашего друга. Я гляжу вокруг и вижу: не иначе, как здесь недавно прошел ураган "Алиса". Сту­лья поломаны, некоторые столы тоже, вокруг битые зеркала и осколки бутылок.
Подходит хозяин, мрач­ный такой субъект, и вежли­во так интересуется, не дру­зья ли мы мистера Хемингу­эя. Гибсон же имеет неосто­рожность ответить, да еще с этаким гонором: друзья, мол. Тогда хозяин угрожающе на­двигается на него и говорит.
— Если вы его друзья, то попросите мистера Хемин­гуэя заглянуть в мой почтен­ный ресторан, когда он за­кончит свой новый рассказ.
Мы, естественно, ничего не поняли, выпили бутылочку и только потом прояснили си- туацию.Дело в том,что Хэм работает ночью и утром, а когда заканчивает работу, то выходит прогуляться. На этот раз он отправился именно в этот рестopaнчик. Все было весело, и настроение у него было отлич­ное — он даже бросил цветок прекрасной Кончите, которая пела и танцевала на эстраде. Что сильно не понравилось четырем сильно поддавшим рыбакам. Один из них разбил стакан и бросил его на пол, а Папа встал и нечаянно насту­пил на осколок Хозяин ут­верждал, что он никогда в жизни не видел, чтобы человек с протезом в колене так быстро бегал! В результате Хэм вы­швырнул всех четверых за дверь Я тут же глянул на дверь и понял, что в тот момент она была закрыта... Ну a наш герой отправился домой и ждал по­лицию, опасаясь, что хозяин подаст на него в суд...
— Да нет, он хороший па­рень, мы с ним потом поми­рились.
— Думаю, до ближайшей драки. Потом мы отправи­лись в гавань, так как в городе объявили штормовое преду­преждение. Смотрим, а он на своей лайбе уже отчаливает. С вышки ему кричат в матюгальник, чтобы он вернулся, а он им кукиши показывает.
— Да, шторм был знатный, нас здорово пошвыряло. Я до­бирался до Багам целых де­сять дней. Голодный, жратвы не хватило, а вот с водой было все в порядке — шел дождь...
Айзек снова рассмеялся.
—У него там был назначен матч по боксу. Когда он при­плывает на Бимини, его мо­жет вызватъ на поединок лю­бой житель. Приз — 10 бак­сов.
— Ну, на этом острове ни­кто пока не разбогател.

Чарли долго смеялся, но потом посерьезнел.

— Папа, ты — великий пи­сатель, великий моряк и ве­ликий музыкант. Когда я рас­крыл этот долбаный "Плей­бой" и увидел там твоего "Старика", то было подумал, что ошибся журналом.
— Так уж получилось.
— Но я начал читать и не мог оторваться. Нет, ты вели­кий музыкант, ты свингуешь словами лучше всех в мире. Мы с тобой похожи. И ты и я — мы берем простую тему. Ну что может быты проще— ста­рик отправился ловить рыбу и в конце концов поймал? Но что из этой истории сделал ты? Это гениально, я прекло­няюсь перед тобой. Вашу ру­ку, маэстро.

Заиграл оркестр, престав­ление началось. Пронзитель­но щемяще зазвучала труба Диззи, казалось, что он пере­крывает весь оркестр, но это было не так. Просто его звук выделялся и звучал так, словно музыкант играл лично для каждого сидящего в зале. Его труба разговаривала с каж­дым, принося одним успокое­ние, другим наоборот — тре­вогу. Зазвучала знакомая тема, и Чарли уставился на эстраду. Диззи стал копировать его собственную композицию, потом перешел на свое, и Чар­ли в коюрый раз восхитился мастерством своего верного друга. Все было вроде бы так же, как у неro, и в то же время — иначе. Приближалось время его собственного выхода, но он сидел и слушал Диззи, не желая осквернятъ хождением но залу музыку великого тру­бача. Зал взорвался криками, свистом и аплодисментами. Чарли встал.

— Сегодня я сыграю для тебя, Папа, и для твоего Старика.

Войдя в комнату за эстра­дой он увидел сияющий ос­лепительными бликами сак­софон. Рядом стоял не менее сияющий Гарри с суконкой в руках.

— Я туг немного его почи­стил...
— Спасибо, Гарри. Но смо­три не отломай этому дедуш­ке клапаны. Мундштук дер­жится?
— Намертво.
— Вот и отлично. Спасибо тебе еще раз.
— Не за что, Птица.

Чарли в ползвука дунул в мундштук, прошелся пальца­ми по клапанам, поправил трость, потом еще и еще раз, пока не остался вполне дово­лен. Наконец он выпрямил­ся, словно стал выше- ростом, и почти бегом поднялся на эстраду. В свисте, криках и аплодисментах потонули слова Диззи:

— Давай, Птица, задай им жару!

Чарли поднял руку, требуя тишины, и заорал:

— Привет ребята! Диззи вам еще не надоел? Тогда пусть постоит и послушает.

Птица просто и бесхитро­стно начал "Звездную пыль" По улыбкам музыкантов он догадался, что они eго пюняли, к чему он клонит. Напряже­ние возрастало с каждым ква­дратом, пока, наконец, Чарли не начал свою импровизацию. Он почти в точности повторил то, что уже успел показать Диззи, и пошел дальше.

Саксофон в его руках стал живым. Он пел и радовался, хрипел от боли и заливался веселым смехом удовольст­вия, стонал и шутил... В зале воцарилась тишина, даже ритм-группа заиграла глуше и теплее. В "Паласе" правил, властвовал старенький сак­софон в руках великого мас­тера. Казалось, что прерви сейчас Чарли свою импрови­зацию, выкрикни какой-либо лозунг, и все люди пойдут за ним куда угодно. Уголком гла - за Чарли заметил, что Хемин­гуэй даже привстал со стула.
11еожиданно Чарли повер­нулся к тромбонисту и, кив­нув саксом, пригласил к себе на авансцену. Эд сначала не понял, даже перестал играть, но Чарли требовательно по­дозвал его еще раз. Эд шагнул вперед и они начали дуэт. Зрители не были вполне уве­рены, что именно эти двое играют на сцене. Им каза­лось, что они просто медитируют, а музыка рождается са­ма по собе, из ничего.
Эд выдохся и отступил на­зад, а Чарли совершил голо­вокружительные взлет на са­мые верха, проделал что-то невероятное и резко пере­шел вновь на главную тему, закончив ее тихо и почти нежно.

Зал молчал почти минуту, пока не взвыл так, что стенам "Паласа" явно угрожало об­рушение. Но здание было старое.а потому устояло. Чарли оглянулся. За сце­ной стоял Гарри. Щеки его были мокрыми...

Посетители почти все вы­шли на улицу, хотя ресторан работал всю ночь Они вышли проводить Птицу, попро­щаться с чудом, свидетелем которому только что стали. Чарли без конца пожимал чьи-то руки, что-то говорил, смеялся. Он был счастлив. Вдрут он вздрогнул от могуче­го удара по плечу. Обернулся — сияющая лицо вышибалы Джерри говорило о том, что он вложил в свой дружеский удар все свое восхищение. Чарли улыбнулся, но на вся­кий случай отодвинулся по­дальше. Он внезапно почувст­вовал себя усталым Хотелось быстрее сестъ в такси и уехать домой. Спать. Птица было поднял руку, чтобы подозвать служителя и вызвать такси, как вдругуслышал громкий голос.

— Машина мистера Паркера.

Голос был подозрительно знакомым. Толпа расступи­лась, и перед Чарли предстал сияющий всеми оттенками самого фиолетового цвета на свете его "Кадиллак". С места водителя вылез худощавый негр и позвенел ключами.

— Сами поведете, мистер Паркер, или вас подвезти?




JAZZ-КВАДРАТ N3,2006









музыкальный стиль
боп
страна
США
Расскажи друзьям:

Еще из раздела проза
Импровизация в джазе - из книги "Джаз - народная музыка" Трио Ганелина - отрывки из книги Владимира Тарасова "ТРИО" (часть 4) Трио Ганелина - отрывки из книги Владимира Тарасова "ТРИО" (часть 3) Трио Ганелина - отрывки из книги Владимира Тарасова "ТРИО" (часть 2)
© 2017 Jazz-квадрат

Сайт работает на платформе Nestorclub.com