nestormedia.com nestorexpo.com nestormarket.com nestorclub.com
на главную новости о проекте, реклама получить rss-ленту

Мир без Долгова

стиль:

Мир без Долгова Уже прошел год, как оборвалась жизнь выдающегося аранжировщика, композитора и музыканта Виталия Долгова. Потеря невосполнимая. Только сейчас, особенно остро понимаешь, какой неоценимый вклад внес он в сокровищницу мирового джаза. За долгую жизнь в джазе Виталий не дал ни одного интервью. Последние годы мы жили рядом и при каждой нашей встрече он, вернувшись домой из Москвы, увлеченно делился последними новостям: то о концертах оркестра в нью-йоркском Линкольн-центре, то о подготовке программы "Триумф джаза", об интересной работе – аранжировке "Шехеразады" Римского-Корсакова для биг-бенда и симфонического оркестра...

Но как только я затевал разговор об интервью, ответ всегда следовал один : "хорошо, хорошо, но давай в другой раз, попозже, мне тут срочно надо сделать для Игоря одну работу". И так каждый раз. Но почему? Как это можно объяснить? Нежелание выставлять себя, свою жизнь, свои суждения, особенно если это касалось прошлого, на всеобщее обозрение? Прямотой высказываний сводить с кем-то счеты, резкими словами мстить за обиды накопленные годами ? Или, постоянно находясь в работе, в состоянии творческого поцесса и чувстуя, как отмеренное ему время быстро уходит, он очень спешил и никак не мог позволить себе переключиться на неторопливую беседу с воспоминаниями о прошлом и размышлениями о днях сегодняшних.

Виталий, даже в свои 70 лет, как и многие современные люди, жил исключительно настоящим... И только однажды, благодаря сложившимся обстоятельствам, мне удалось все же с ним обстоятельно, в течение двух часов, поговорить. Произошло это за три месяца до его кончины. В холле гостиницы "Рэдисон" мы ждали запаздывающий из Таллина микроавтобус с Бутманом и его музыкантами. Из многочисленных мазков – слов и фраз вырисовывалась картина жизни и творчества великого мастера джаза.

***

Впервые я увидел и услышал Долгова на концерте Рижского Эстрадного Оркестра (РЭО) в начале 60-х. Игра молодого, стройного, светловолосого тенор-саксофониста сразу обратила на себя внимание. Импровизации музыканта отличались страстным и совершенно новым звучанием. Вскоре раскрывается у него и необыкновенный дар аранжировщика. Удивительно глубоко и тонко вникал он в музыкальную ткань композиций, в совершенстве освоив язык и специфические особенности афро-американского джаза. И сразу более плотным и насыщенным стало звучание оркестра.

Появился динамичный и столь необходимый драйв. До мельчайших нюансов, штрихов, абсолютно точно передавал РЭО манеру игры и саунд знаменитых американских оркестров.. И вот уже в роскошном (до грандиозного пожара) зале латвийской государственной филармонии - храме музыки симфонической, камерной, народной, впервые зазвучала в аранжировках Долгова джазовая классика – Дюк Эллингтон, Каунт Бейси, Квинси Джонс... Концерты всегда начинались с темы Skyliner которая сразу создавала в зале приподнятое настроение. Публика восторженно принимала джазовые стандарты - Too Close For Comfort, Shiny Stockings, Swingin'The Blues, Don't Get around Much Anymore, Four Brothers...

Произошел настоящий прорыв, ведь в то время, в начале 60-х, не помню, кто из государственных эстрадных оркестров страны мог позволить себе с филармонической сцены играть композиции американского джаза в манере знаменитых биг-бендов. А игру оркестров Бориса Ренского, Леонида Утесова, Эдди Рознера да и Олега Лундстрема, никак нельзя было отнести к стилю свинг. Музыкальные юморески, инструментальные миниатюры, фантазии на темы песен советских композиторов - репертуар эстрадных оркестров тех лет. И думаю, все дело в том, что не было у них своего Долгова. И потому молва о необыкновенно одаренном рижском аранжировщике быстро разлетелась по стране.

**

Родился Долгов 6 января 1937 года в Казахстане в поселке Урджар, что в Семипалатинской области. Отца, который в 41-ом ушел на фронт и вскоре погиб, он не помнил. Мать одна поднимала двух сыновей: Виталия и его старшего брата Володю. Джаз Виталий впервые услушал по радиоприемнику брата и необычная, с острым ритмом музыка увлекла его и он стал слушать ее постоянно. Где-то в школе обнаружил трубу и в свободное от учебы время, на слух, стал осваивать игру на своем первом музыкальном инструменте.

В 1956 году Виталия призывют в армию, и он оказывается вдали от дома в Латвии, в городе Лиепая, у самого Балтийского моря. Рядового из Казахстана, уже сносно играющего на трубе, определили в музкоманду – духовой оркестр лиепайской военно-морской базы Краснознаменного Балтийского флота. В окружении музыкантов, имеющих за плечами музыкальную школу, учебу в музучилищах, Виталий набирался опыта, много занимался. Вскоре произошло знакомство с тенор-саксофоном, ставшим на долгие годы его основным инструментом. Интерес к джазовой музыке продолжался...

Кроме радио, удавалось послушать звезд американского джаза и на зарубежных грампластинках друзей-музыкантов. Уже в то время проявляются у Виталия данные ему природой абсолютный слух, интуиция, стремление к импровизации. Любую мелодию он мгновенно запоминал и начинал мысленно ее реконструировать, создавая тем самым свою версию. Музыканты часто выступали в лиепайском Доме офицеров, выезжали с концертами и в другие города Латвии. В поездках произошло его знакомство с девушкой Валей – участницей вокального ансамбля. Завязались теплые, дружеские отношения, которые позже переросли в настоящую любовь

.В 1959 году после окончания армейской службы Виталий остается на сверхсрочную, женится на Вале и поступает в лиепайское музыкальное училище.Через два года, полностью завершив свои отношения с армией, снимает комнату и остается жить в Лиепае. Продолжает учебу в училище, а Валентина – студентка лиепайского пединститута. По вечерам Виталий работает в ресторане, в лучшем оркестре города. Вскоре, именно там и услышал его руководитель Рижского Эстрадного Оркестра (РЭО) Эгил Шварц и пригласил в свой бэнд.



Вот так с 1961 года и началась для Долгова новая жизнь, навсегда связавшая его с миром музыки. С Рижским эстрадным оркестром Виталий объездил весь Союз. Он поглощен джазом. Ведущая концертов РЭО тех далеких лет Геновева Скангале рассказывала: у Виталия был огромный магнитофон и он с ним никогда не расставался, даже брал на гастроли, все время что-то слушал, записывал, переписывал... В оркестре выделялся еще один самородок: тенор-саксофонист Александр Пищиков, уже в 17 лет уверенно игравший в манере Джона Колтрейна. Крепкая дружба связала Виталия и Александра - бесспорных лидеров РЭО. Многие шли на концерты оркестра с одной целью - послушать в замечательных аранжировках Долгова джазовую классику и "колтрейновские" импровизациями Пищикова. А в известной композиции Бенни Голсона "Размышление" они солируют вдвоем, по очереди импровизируя, как бы ведут диалог друг с другом.



Как солнце своим теплом согревает всех, так и ярчайший талант Долгова на протяжении долгих лет оказывался необходим многим. Ведь аранжировщик – важнейшая фигура в биг-бенде. Во всем мире, играя, к примеру, известнейшую джазовую тему, каждый оркестр, благодаря своему аранжировщику,творчески ее перевоплощает, исполняя совершенно по-разному. И насколько изыканней и изощренней каждая версия, сохраняющая в то же время дух и настроение оригинала, настолько в этом велика заслуга аранжировщика любого оркестра. Подобное никогда не может произойти в музыке академической. К примеру, Первый концерт Чайковского, за исключением нюансов, везде - в Париже, Москве, Риге, Ташкенте или Нью-Йорке играют по одним и тем же нотам совершенно одинаково. В джазе такого быть не может. Убежден, никогда в жизни бэнд Дюка Эллингтлна не играл бы, используя аранжировки оркестров Каунта Бейси или Вуди Германа. И наоборот. И вскоре имя молодого самородка - Виталия Долгова стало на устах у многих бенд-лидеров страны.

***

В 1966 году с приходом в РЭО нового рукводителя Раймонда Паулса, какое-то время в репертуаре еще присутствовал джаз, но затем происходят кардинальные изменения. Оркестр сокращается по составу, приходят новые музыканты, и в обновленном виде он в основном стал аккомпанировать вокалистам, исполняющим эстрадные песни Паулса. В этой ситуации ведущие джазмены покидают РЭО и разъезжаются по стране. Долгова приглашает музыкальным руководителем Эдди Рознер, который, наоборот, решил из своего эстрадного оркестра сделать, по-настоящему современный джазовый бэнд. С этой целью он предлагает Виталию найти и пригласить в оркестр лучших в стране джазовых музыкантов. Первым, не раздумывая, Долгов приглашает своего друга Александра Пищикова, затем отправляется в Ленинград и "вербует" целую группу музыкантов из знаменитого джаз-оркестра Иосифа Вайнштейна, играющего на танцевальных вечерах во Дворце культуры им. Первой пятилетки.

В первую очередь блистательный квинтет альт-саксофониста Геннадия Гольштейна и трубача Константина Носова. Уверенной игрой выделялся в квинтете молодой пианист Давид Голощекин. И вот уже на концертах оркестра Эдди Рознера зазвучали в аранжировках Долгова великолепные джазовые композиции. Особенно горячо публика принимает тему Долгова "Индия", написанную им специально для солирующего в ней Пищикова. В партитуре этой темы Виталий смело использовал приемы ладового джаза. В 1967 году оркестр превосходно играл на Московском джазовом фестивале.

Но сотрудничество с Рознером продолжалось недолго. Главной причиной для расставания стала ревность Рознера к своим ведущим джазменам. Ведь теперь им, в значительно большей степени, чем ему – "золотой трубе", "второму Армстронгу", доставались на концертах в Москве, Ленинграде и в других крупнейших культурных центрах России, получивших возможнось слушать настоящий джаз, самые восторженные аплодисменты публики. А Рознер считал, что именно он всегда должен находиться в центре зрительского внимания. Правда, была все-же еще одна причина конфликтов – в провинции, неискушенная публика слушала джаз без особого энтузиазма, залы заполнялись вяло и предложения Рознера включать в репертур побольше веселых эстрадных песен встречали жесткий отпор джазовых звезд. Ни на какие компромиссы они не шли. "Зачем мы тогда ушли от Вайнштейна"?, "Чтобы играть всякую чушь"?- горячился Голощекин. И они оказались правы. Именно так и надо отстаивались джазовые ценности.

***

После развода с Рознером никто из музыкантов без работы не остался. Долгов становится саксофонистом и аранжировщиком Концертного оркестра Всесоюзного радио и телевидения под управлением Вадима Людвиковского. Из замечательных джазменов был создан первоклассный биг-бэнд, и впервые в СССР миллионы телезрителей увидели на своих экранах джазовых звезд страны, услышали джазовые композиции в аранжировках Виталия Долгова. Но и судьба оркестра Людвиковского оказалась не столь уж долгой. Видимо кому-то не понравилось, что уж слишком резво заявил о себе бэнд, играющий с телеэкранов на всю страну джазовые композиции с острым, пульсирующим ритмом, с яркими импровизациями солистов, в манере знаменитых американских биг-бэндов. Это никак не отвечало традициям советской эстрадной музыки и в 1970 году оркестр прекратил свое существование..

***

Виталий возвращается в Ригу и с 1971 года работает в оркестре Латвийского радио и телевидения под управлением Алниса Закиса. И этому бэнду он придает настоящий джазовый лик. В оркестре - все лучшие "джазовые силы" республики. Из музыкантов на него большое впечатление производит игра молодого, необычайно талантливого тенор-саксофониста Вадима Вядро. Они подружились и даже стали вместе выступать в небольших джазовых составах.Помню, потрясающий концерт в клубе "Вецрига", состоявшийся в конце 1973 года после возращения из Варшавы с фестиваля "Джаз-Джембори", рижских музыкантов - контрабасиста Бориса Банных и барабанщика Владимира Болдырева.

Музыканты вернулись переполненные впечатлениями, их заметили, к ним посыпались предложения от зарубежных джазменов о совместных выступлениях... Для концерта Борис и Владимир собрали великолепный состав, в котором, кроме них играли: Виталий Долгов (фортепиано), Вадим Вядро (тенор-саксофон), Эгил Страуме (альт-саксофон), Гунар Розенберг(труба), Эдуард Кловский (тромбон) и Улдис Стабулниекс (бонги). С накалом и страстью играли музыканты. Драйв, исполнительский напор, замечательные импровизации... Состоялся один из ярчайших концертов в истории латвийского джаза. В оркестре Латвийского радио и телевидения Виталий целиком поглощен работой.

Принимает участие в многочисленных студийных записях, делает аранжировки джазовой классики. Пишет и собственные композиции. А вскоре, с его участием, в истории латвийского джаза происходит знаковое событие. Небольшое отступление. В январе 1971 года в Риге, после неоднократных дискуссий в прессе и настойчивых требований любителей джаза открылось кафе-клуб "Аллегро". В котором, впервые в Латвии, регулярно стали проходить на широкую публику концерты джазовой музыки. В них принимали участие ведущие рижские джазмены. Не раз был там и Долгов. В легализации джаза в Латвии роль "Аллегро" бесспорна. Но это джаз в атмосфере кафе – клуба. А вскоре произошло невероятное. Впервые, в городе появились яркие афиши приглашающие в мае 1971 года в большой зал ЛГУ на концерт... джазовой музыки(!) с участием оркестра радио и телевидения под руководством Алниса Закиса. Именно джазовой, а не эстрадной музыки и не легкой, которые всегда, являлись как-бы, прикрытием при исполнении джазовых композиций. Начиная с "Аллегро" (всего через четыре месяца после его открытия !) власти, наконец-то убедилась, что при исполнении джаза ничего угрожающего - антисоветского и криминального не происходит.

В ЛГУ состоялся незабываемый концерт. Биг-бенд играл превосходно. Два часа звучала инструментальная джазовая музыка, пела эстонская вокалистка Эльс Химма Многочисленная публика с восторгом принимала композицию Виталия Долгова "Играющие барабаны" и в его аранжироваках джазовую классику. Виртуозно импровизировали – саксофонист Вадим Вядро, трубач Гунар Розенберг, пианист Ивар Вигнерс, барабанщики Владимир Болдырев и Зигурд Резевский... Значительная роль в этом историческом джазовом концерте принадлежала Виталию. Надо сказать и в последующие годы Долгов, находясь в Риге постоянно был в творческом контакте с ведущим латвийским биг-бэндом.

***

Через два года к Виталию вновь поступает приглашение из Москвы. Приглашение, от которого не отказываются. И с 1975 года начинается его многолетнее и необычайно плодотворное сотрудничество с оркестром Олега Лундстрема. Творческий почерк латвийского самородка, удивительный талант аранжировщика позволили Долгову изменить лицо еще одного оркестра. У него появился настоящий джазовый саунд, острая фразировка, упругий ритм, свинг... На грампластинках оркестра Лундстрема, кроме джазовой классики в аранжировках Долгова звучат и его собственные произведения: "В наше время", "Оливер", "Любви дороги", "Спринт", "В стиле ретро", "Джайв"... А на концертах публика горячо принимала темы - " Мистер Чик", "Квазимодо", "Земляничная поляна", "На эскалаторе"... Восхищала изощренная музыкальная ткань композиций, сотканная как бы из пластов с разнообразными тембральными красками. С оркестром Лундстрема Виталий не раз выступал и на Международных джазовых фестивалях. На празднике джаза "Прага-78" его композицией "Три характера" и яркими аранжировками восхищался легендарный Кларк Терри – руководитель американского бэнда.

За годы работы в оркестре Лундстрема не прерывалась связь Долгова с Ригой, где его всегда ждала семья – жена и дочь. И несмотря на то, что долгие годы ему приходилось разрываться между Москвой и Ригой, он всегда был полон сил, энергии, на творческом подъеме.

***

Многие оркестры одарил своим талантом Долгов. Свободного времени у Виталия практически не было, и он, с одной стороны, просто не мог разорваться, с другой, не мог и отказать коллегам в помощи и поддержке. И потому каким-то образом он еще находил время и в 60-ые годы, для литовского эстрадного оркестра Юозаса Тишкуса, и в 70-ые, для грузинского бэнда "Чанги". В конце 80-х, как аранжировщик, Долгов принимал участие в создании Государственного эстрадного оркестра Белоруссии под управлением Михаила Финберга и несколько лет с ним сотрудничал. Не раз с бэндом Финберга, как и с солистами оркестра Лундстрема работал в Италии. И даже если Виталий уделял новым оркестрам не так много времени, они успевали, даже за короткий срок, почувствовать вкус игры настоящего джаза.

Вот так, благодаря необыкновенному таланту Долгова практически все ведущие биг-бэнды в СССР играли его аранжировки. А если сказать точнее: у всех этих оркестров был один аранжировщик - Виталий Долгов. Многие годы я задавал себе один и тот же вопрос: в чем уникальность таланта Долгова? Почему только его имя было на устах руководителей биг-бендов? И он никому не мог отказать. Работая с Бутманом, уже на пороге своего 70-летия он принял предложение о сотрудничестве и от Виктора Лившица - руководителя еще одного московского биг-бенда. Мало того, за полгода до ухода Виталия из жизни, к нему обратился за поддержкой и Борис Фрумкин, возглавивший оркестр имени Олега Лундстрема. Неужели, до такой степени, Виталий был незаменим?

Я задавал этот вопрос многим музыкантам, которые в разные годы с ним работали - Геннадию Гольштейну, Давиду Голощекину, Игорю Бутману и даже джазменам более молодого поколения Дмитрию и Александру Бриль, авторитетнейшему музыковеду Владимиру Фейертагу... И должен сказать - мнение всех полностью совпадало. Вне всяких сомнений Долгов был незаменимый аранжировщик. Гениальный самородок. Ведь именно с ним, 62-летним начал сотрудничество Игорь Бутман. Надо сказать - идею создать биг-бенд не раз предлагал Игорю сам Долгов. И в 1999 году оркестр был создан. Работа с новым оркестром вдохновила Виталия. Он становится музыкальным руководителем биг-бэнда. У него открылось "второе дыхание". Благодаря сотрудничеству с Игорем он испытал колоссальный душевный подъем. Их союз во многом определил и творческий взлет Бутмана. Однажды в Москве в Le Club оркестр Бутмана услышал знаменитый американский трубач, руководитель джазового оркестра Линкольн-центра Уинтон Марсалис.

Гость был восхищен аранжировками Виталия и пригласил российский бэнд для совместных концертов в Нью-Йорк. И в России начинается реализация интереснейших проектов. В Москве проходят концерты "Триумф джаза", с участием биг-бэнда Бутмана и звезд америкнского джаза - друзей Бутмана. Все аранжировки для концертов пишет Долгов. С этой программой оркестр выступал и в других странах. В 2002 году грандиозный по размаху "Триумф джаза" прошел в Латвии. Продолжавшийся 6 часов(!) концерт состоялся в Юрмале в концертном зале "Дзинтари". Не один раз оркестр выступал и в Америке.На родине джаза творческое дарование Долгова высоко оценили критики, американские музыканты и просто ценители джаза. Ему льстило, что даже в Америке к нему прояляют интерес.

Только два примера.В 2003 году при подготовке совместного концерта двух биг-бэндов Уинтона Марсалиса и Игоря Бутмана на сцене Линкольн-центра в Нью-Йорке, музыканты, работая над программой должны были выбрать лучшую аранжировку известной темы Бенни Голсона I Remember Clifford. Рассматривалось два варианта. Одна принадлежала перу выдающегося американского композитора и аранжировщика Квинси Джонса, а вторая - Виталию. Прослушав и сыграв оба варианта, музыканты российского бэнда и американского единодушно выбрали аранжировку Долгова. Марсалис очень остался доволен концертом и особенно аранжировками Виталия. И еще один поразительный факт.

На одном из выступлений в Нью-Йорке оркестру Бутмана особенно горячо аплодировала одна афро-американская семья. В завершении концерта одна из женщин этой семьи, подойдя к сцене передала Игорю записку. В ней биг-бэнд просили исполнить композицию "Болеро", которую они слышали по радио и она им очень понравилась. Просьба сразила наповал. Это же надо, в Америке, на родине джаза, афро-американцы просят оркестр из Москвы исполнить композицию русского автора. А ведь написал ее – Виталий Долгов! И где бы еще ни выступал оркестр: во Франции, Израиле, или в других странах везде его принимали великолепно. Виталий отчетливо понимал - сотрудничество с Бутманом и грандиозный успех, который выпал и на его долю в завершении творческого пути - подарок судьбы. В 2006 году он увлечен своей последней работой - подготовкой программы на темы русских композиторов - классиков с участием биг-бенда Бутмана и российского национального симфонического оркестра. Под его пером рождаются фантазии навеянные "Шехеразадой" Римского - Корсакова, сочинениями Чайковского, Рахманинова...

***

Мой рассказ о жизни и творчестве Долгова мне бы хотелось дополнить воспоминаниями о нем его жены Валентины самого близкого для него человека и коллег – музыкантов, с которыми он сотрудничал в разные периоды своего творчества. Надо сказать, что Виталию очень повезло с женой - мудрой женщиной, педагогом по образованию, во многом посвятившей свою жизнь таланту мужа.

***

Валентина Долгова:
Виталий, все годы сколько мы прожили с ним, был целиком поглощен работой. Настоящий трудоголик, с удивительным режимом дня. Ложился спать часов в 9 вечера и уже с 4-х утра - весь в работе... И так день за днем... В семье он был добрый, внимательный муж и отец. В доме всегда звучала музыка. Он слушал грампластинки, магнитофонные записи, в 60-ые годы радиопередачи Time For Jazz. Его кумирами были - Майлс Дэвис, Квинси Джонс, Джон Колтрейн... В молодые годы был влюблен в Америку, знал фамилии всех джазовых звезд и очень мечтал там побывать.

По туристическим картам прекрасно знал Нью-Йорк. И когда, через много лет, мечта сбылась и он оказался в Америке - все ему было знакомо... Но только сказал, что никогда бы не смог там жить. "Эта страна не для меня", - говорил он. А Москву он искренне любил и даже когда-то думал всей семьей туда перебраться жить. Виталий был удивительно скромный человек. Скромный, но не простачок. Прекрасно знал себе цену. По характеру человек он был сложный. Внешне строгий, по-мужски жесткий. О званиях, наградах, титулах никогда и не думал. Но остро чувствовал недостаточное внимание к себе людей, для которых работал. Ведь тихий, молчаливый, ничего не требующий аранжировщик, пусть и выдающийся, всех устраивал. Все обиды он держал при себе. Но только иногда, очень редко, в разговорах с ним это можно было почувствовать. Виталий никогда толком и не отдыхал.

И если летом, в солнечный день мы выезжали всей семьей на природу, к морю или в красивый сосновый лес, то уже вскоре он начинал меня торопить: "Все, все, хорошо отдохнули, пора домой". Гуляя у моря всегда уходил далеко – далеко, где меньше всего людей. Не любил быть на людях, терпеть не мог разные сборища, не говоря уже о современных тусовках. Он все же был закрытой для людей личностью. Однажды, известный художник Артур Никитин пригласил Виталия и меня к себе в мастерскую показать свои новые работы. Мы приехали, но как только Виталий увидел многочисленную публику, то уже через несколько минут он мне сказал - надо уезжать. Мы покинул мастерскую, вернулись домой и Виталий сразу сел работать. К счастью, от природы он был здороый, энергичный человек и бесконечные поездки в Москву и обратно его не утомляли. Работал он очень быстро. Был необычайно обязательным человеком, все и всегда успевал сделать, укладывался в любые сроки. Делал аранжировки песен известных латвийских композиторов.

В фильме "Долгая дорога в дюнах" звучит много мелодий Раймонда Паулса, но все аранжировки сделаны Виталием и это придало музыке особый блеск. К сожалению, в титрах фильма фамилия Долгов отсутствовала. Думаю, Виталия задевало, но он и вида не показывал, если его фамилия, как аранжировщика, не указывалась в титрах фильма, на дисках, не произносилась на концертах... Паулс постоянно приезжал к нам домой с просьбами к Виталию сделать аранжировки своих песен, чтобы стали они особенно яркими, запоминающимися . Неустанная, из года в год работа мужа была его стихией и забирала целиком. Не раз он говорил мне: "Я всю жизнь прожил сидя за столом, но жизни не видел". Он не любил никаких кардинальных перемен, которые могли помешать укладу его жизни. С огромным трудом убедила его сделать ремонт в нашей двухкомнатной "хрущовке", где уже все требовало замены. Но он ее любил и не на что не хотел поменять. "Какой ремонт, а где я буду работать?"- говорил он. Его мир трогать было нельзя. Но я не могла ему приказывать, и по большей части с ним соглашалась.

Приезжая из Москвы, никогда ничего не рассказыавал. Никакие сплетни и слушать не хотел. Никого не оговаривал. На свои концерты приглашал крайне редко. Помню, была на концертах когда он играл в РЭО и еще, один раз, спустя много лет, когда, в 96-ом в Юрмале выступал оркестр Лундстрема. Правда, иногда после очередной встречи с оркестром, когда репетировали его новую композицию мог сказать: "Валя, сегодня меня здорово понимали и все у нас получилось отлично". У Виталия была удивительно развита интуиция. Всегда по одному выражению лица мог почувствовать мое настроение. Читал ли он книги? Читал, но никогда лежа на диване.

Интересовался философией, особенно Платоном. Удивительно, но у целиком поглощенного работой человека, был в то же время, обширный кругозор - все он знал. А ведь у него и образования толком-то и не было. Ведь музучилище он так и не закончил. Но с другой стороны, развитию и реализации его самобытного таланта вся эта обязательная, по тем временам программа образования, просто мешала. Спортом он никогда не увлекался, иногда смотрел по телевизору хоккей или футбол, но только если выпадало свободное время. В 60-ые любил дома повозиться с котом Космонавтом. Музыканты РЭО мне рассказывали, на гастролях Виталий часто вспоминал своего Космонавта. Как мол он там в Риге, не скучает? А потом 18 лет жила у нас его любимица-кошка Муська.

Были ли у Виталия друзья среди музыкантов? В 60-ые годы дружил с Пищиковым, восхищался им, как музыкантом. Потом их пути разошлись... Затем много общался с Вадимом Вядро. А Игоря Бутмана он любил, как сына. Единственным и настоящем увлечением Виталия были автомобили. Первым стал "советский джип"- "Нива". Затем последовали: "ВАЗ-2109", "Аudi", "BMW". Но для него машина была просто хобби. Он замечательно ее водил, любил высокие скорости. Для него езда на автомобиле была способом отвлечься от работы, поговорить со мной по душам. Но он совершенно не вникал в суть работы автомобиля, который прямо на дороге мог останавиться, как вкопанный и тогда Виталию, не знающему как устранить неисправность, приходилось "голосовать" и просить техпомощь от людей знающих.

***

Геннадий Гольштейн:
Виталий был необычайно одаренным от природы человеком. Хорошо все слышал и мог писать аранжировки даже без рояля. Работал где угодно: в поезде, самолете, в номере гостиницы лежа в постели. Возраст и опыт предыдущей жизни в музыке позволяли ему без особого труда ориентироваться в различных джазовых концепциях. И если в начале своего творческого пути Долгов, досконально изучив язык американского джаза, абсолютно точно его копировал, то в дальнейшем он стал создавать свои версии и собственные композиции уже зная все конструкции для своих построек. Как настоящий строитель. Многие аранжировщики прошли через это. Но ведь и все художники, к примеру, в начале своего творчества проходили школу рисунков Рембранта. Долгов оказался единственным музыкантом в СССР, который совершенно свободно и легко ориентировлся в джазовом пространстве.

И самое поразительное - Виталий прошел эту школу путем самообразования. Мы вместе с ним играли в оркестре Эдди Рознера. В 1967 году с грандиозным успехом выступили на Московском джазовом фестивале. Долгов сделал бэнд Рознера очень современным по звучанию - лучшим в стране. Позже мы работали с Виталием и у Олега Лундстрема. К сожалению, сегодня у нас в России первоклассных аранжировщиков просто нет. И я уверен, что Игорю Бутману и Борису Фрумкину- новому руководителю оркестра им. Олега Лундстрема, будет нелегко без Долгова. Равного Виталию аранжировщика им не найти. Я достаточно хорошо знаю ситуацию в нашем джазе. Быть может, только Левиновский... Но я не уверен, что он сможет компенсировать потерю Долгова. И живет он в Америке... И вообще, на мой взгляд, времена сегодня у биг-бендов непростые. А вот Виталий, как говорится, родился в нужное время, в нужном месте. Но самое главное он был необыкновенно талантлив. А вопрос о таланте не снимается никогда.

***

Игорь Бутман:
Наше сотрудничество с Виталием началось с 1999 года. Ему уже было 62 года, но для меня это не играло никакой роли. Единственно, о чем я думал: сколько еще лет будет мне в жизни отпущено быть рядом с Долговым, жить и работать с ним. Как долго он будет в состоянии писать аранжировки. Ведь все, что у нас исполняется оркестром сделано им и сделано гениально. Надо сказать, есть глубокие и сложные по своей структуре пьесы Долгова, для исполнения которых оркестр еще просто не дорос. Как, например, случилось с его темой "Постскриптум". Мы пытались ее сыграть и раньше - не получилось и тогда мы решили ее на время отложить. И только сейчас, после ухода из жизни Виталия, вновь вернулись к ней и нам, наконец-то, удалось ее подготовить и мы исполняем "Постскриптум" так, как требовал от нас Виталий. Сегодня для концертных программ мы пересматриваем многие его ноты с аранжировками композиций Дюка Элллингтона, Телониуса Монка, Квинси Джонса...

Когда произошло наше знакомство? Мы познакомились с Виталием в конце 1982-го, когда я стал работать в оркестре Олега Лундстрема. Несмотря на разницу в возрасте, у нас была настоящая дружба, взаимоуважение... Как произошло рождение нашего биг-бэнда? Когда я еще жил в Америке часто звонил Виталию. Рассказывал о новостях, о своей жизни, но главное о том, какое большое впечатление произвели на американцев его аранжировки. К сожалению, многие в России просто не понимали, с кем они имеют дело. В том числе и Лундстрем. Не понимали, какой бриллиант находится с ними рядом. Да, они знали: Долгов - классный аранжировщик, но не понимали, что стоит у него за каждой нотой. А понимали его единицы, только по-настоящему глубокие и серьезные музыканты: Гольштейн, Лукьянов, Левиновский... В середине 90-х я прилетел в Москву из Америки и мы встретились с Виталием на юбилее Лундстрема.

О многом поговорили, но главное - он продолжал настойчиво меня убеждать в необходимости создания биг-бэнда. В принципе я не возражал, и мы даже решили, если все получится, то моя роль в проекте, как руководителя оркестра - движущая сила, а Виталий, как музыкальный руководитель пишет аранжировки, работает с бэндом. Но я сказал, что пока не вижу где оркестру играть. И как только в Москве появится настоящий джаз-клуб, тогда и можно начинать все раскручивать. Не успел я сказать "А", как он произнес "Б" - моментально сделал аранжировки моих тем: "Вальс для Оксаны"", "Самба для Игоря".... И когда в 1999 году возник Le Club, я позвонил Виталию - "Собирай бэнд". Долго живя в Америке, я знал в Москве не более 5-6 музыкантов, а всех остальных нашел Долгов. Без него я бы не собрал оркестр. Вот так мы оба его и создали. Виталий написал всю музыку, сделал все аранжировки. Потом к нам, на короткое время, подсоединился Мазаев. Но я не хотел иметь вокалистов и сегодня их у меня в бэнде нет.

Да, иногда Долина, Мазаев и другие поют в сопровождении моего оркестра, но не наоборот. Вы никогда не увидите афиши: "Биг-бэнд Бутмана с участием Долиной, Мазаева...." Это принципиальный момент. Говорю по собственному опыту - от вокалистов и вокалисток в оркестрах постоянно возникают совершенно ненужные, отвлекающие от творческой работы хлопоты. Итак, биг-бэнд был создан, и уже вскоре нас пригласили на известный джазовый фестиваль в Донецк. В чем все же уникальнось дарования Виталия Долгова? Думаю, что у него действительно был божий дар. Он обладал фантастической памятью и поразительной интуицией. На слух все схватывал мгновенно. Был очень организованным. И что поражает - всему ведь научился сам. Ну что ему могло дать музыкальное училище? Ничего.Да он серьезно и не учился. Он воспитал себя на афро-американском джазе, серьезно его познал и это нашло отражение в развитии его творческой личности. С годами его аранжировки становились все более утонченными и изысканными. Никто из сегодняшних аранжировщиков не владеет палитрой красок оркестра так, как ею владел Долгов. Он хорошо знал все новации в современном джазе.

Повторю, ему не повезло в жизни только в одном - на протяжении многих лет он имел дело с людьми бесчувственными, которые никак не могли понять, что он не просто великолепный, замечательный, а по-настоящему гениальный. Не могли этого понять в силу своей необразованности. Ведь посмотрите, с одной стороны, все оркестры страны играли аранжировки Долгова, а с другой – у всех они звучали по-разному. И все потому, что многие просто не углублялись в понимание того, что они играют. А вот мой оркестр понимал Долгова лучше других. О главных качествах необыкновенного таланта Виталия я уже сказал. И еще, поражала его поразительная, просто энциклопедическая память. Он замечательно разбирался в аранжировках Теда Джонса, Стэна Кентона, Квинси Джонса... Досконально знал исполнительские стили всех всемирно известных оркестров от Дюка Эллингтона до Гила Эванса...

Он знал очень многое, как губка все впитывал, пропуская через себя. Во время репетиций давал музыкантам исключительно точные советы, подробно все объясняя и неважно кому - барабанщику, пианисту или тромбонисту.. Убеждал, как замечательно звучит кларнет с сопрано-саксофоном или, допустим, флейта с засурдининой трубой, а бас-тромбон с баритон - саксофоном... Он соединял несоединимое и добивался превосходных результатов. Учил как сделать правильную синкопу. А как он читал ноты! Он только брал их в руки и сразу видел гармонию, мелодию, моментально проникал в самую суть темы. Меня понимал с полуслова. Например, брал для аранжировки мою композицию и видел ее насквозь, и самое главное - понимал и чувствовал, из чего я исходил, и мастерски сохранял заложенную в нее идею. И делал аранжировку так, как я ее абсолютно точно слышал внутри себя, но, к сожалению, не мог записать. Берешь ноты Долгова и сразу видишь - это джаз. Мы очень хотели с ним осуществить давно задуманный - "Концерт для саксофона с оркестром", но увы...

У Виталия не было никаких амбиций. Честный и искренний музыкант. Только обидела судьба тем, что на творческом пути не встретились ему люди его масштаба. Виталию бы сотрудничать с Чарли Паркером, Джоном Колтрейном, Эриком Долфи... К счастью у него не было звездной болезни. Но, думаю, он хотел большего признания своего таланта. Странно, что многие годы Виталий проработал не в Латвии, где он состоялся как музыкант. Вероятно, и у вас не нашлось людей, которые могли бы распознать и оценить его бесценный дар. Конечно, Виталия никто заменить не сможет. Сегодня для нас стал писать аранжировки проживающий в Америке Николай Левиновский. Ведь жизнь продолжается...

***

В апреле этого года, в завершении концерта своего биг-бенда на лиепайском фестивале Aile Jazz Игорь Буман сказал: "Виталий Долгов вписал свое имя в джаз точно так же, как Гил Эванс, Тэд Джонс, Дюк Эллингтон...". И с этими словами Игоря нельзя не согласиться. Виталий оставил нам богатое наследие. Сегодня в фондах и нотном архиве Латвийского радио хранится много записей и нот, с еще никогда не исполняемыми произведениями и с уникальными аранжировками Долгова. Его рукописи не горят. И мы просто обязаны играть музыку Мастера.

Валерий КОПМАН

Фото: Сергея БУДАНОВА


авторы
Валерий КОПМАН
музыкальный стиль
мэйнстрим
страна
Латвия, Россия
Расскажи друзьям:

Еще из раздела композиторы, аранжировщики, бэнд-лидеры
Леопольд Теплицкий - Революционер джаза Ravi Shankar – Посол индийской культуры W.C. Handy – Отец блюза Юрий Саульский - Широкополосный музыкант
© 2017 Jazz-квадрат

Сайт работает на платформе Nestorclub.com