nestormedia.com nestorexpo.com nestormarket.com nestorclub.com
на главную новости о проекте, реклама получить rss-ленту

Яков Солодкий - Магия перкуссии (интервью, переросшее в нечто большее) – часть 4

стиль:

Яков Солодкий - Магия перкуссии (интервью, переросшее в нечто большее) – часть 4 Леонид Аускерн: Насколько я понял, Latin Visit рождался нелегко. Расскажите немного об этом коллективе, о Ваших музыкантах, где Вы играете и играли? Что в Ваших планах – ближайших и на перспективу?

Яков Солодкий: Биографы Чарли Паркера и Диззи Гиллеспи не раз упоминали в своих исследованиях о том, что эти два гиганта современного джаза несколько раз в своей жизни играли на … еврейских свадьбах. Остается только догадываться, насколько они владели свадебным репертуаром, однако известно, что хозяева были
ими весьма довольны.

Мне в Германии никогда не приходилось играть на свадьбах, да я об этом, собственно, никогда и не думал.

Трудно, наверное, представить себе джазового перкуссиониста со своими инструментами среди свадебных гостей. Хотя и со мной случился однажды довольно-таки комический концерт. Один поэт, эмигрант из Косово, читал свои пацифистские стихи под аккомпанемент … перкуссии. Я еле поборол свой стыд и, припомнив историю про Чарли и Диззи, махнул на все рукой: просто играл то, что приходило в голову. Как это не удивительно – всем понравилось, деньги были заплачены, но меня еще долго не покидало ощущение стыда. Я понял, что не смогу переступить через себя, если подобное произойдет еще раз.

Эмигрантская жизнь требовала новых идей. К моменту создания Latin Visit я был задействован в трех – четырех проектах и был не очень доволен творческой безответственностью этих составов. Собирались время от времени, все игралось без репетиций. Это были такие полуджэмовые концерты, не приносящие заметного удовлетворения и дававшие какие-то мизерные деньги.

Ничего особого не ждешь ни от себя, ни от коллег, ни от публики. Нет признаний отдельных людей, типа: "Мне понравилась ваша музыка" или "Вы здорово играете" и т.д. Нет чувства хорошо выполненного дела, нет естественной усталости после концерта. Ощущение, сравнимое с электричеством на 142 вольта или с водкой, крепость которой – 33 градуса.

Идею создания Latin Visit подсказал мне один из лучших трубачей Европы – Душко Гойкович, также живущий в Мюнхене. Я даже получил от него несколько аранжировок, которые мы так никогда и не сыграли.

В частности, Душко говорил о том, что в погоне за деньгами музыкант растрачивает себя, и невероятных усилий ему будет стоить вернуться когда-нибудь к избранному стилю. Признаться, никакого энтузиазма я не испытал, так как понимал, что незнание здешнего музыкального рынка, неумение вести переговоры на сухом деловом языке, большие сомнения в отношении собственных организаторских способностей – все это будет непреодолимой преградой на пути создания такого бэнда. Несмотря на то, что здешняя жизнь требует от человека невероятной мобильности, уверенности в себе, граничащей с наглостью, я, признаться, пребывал в смятении из-за того, что весь этот западный динамизм и гибкость оставались мне чужды, и способностей "пробивать" что-либо я в себе не ощущал. Обретать их специально в эмиграции мне казалось смешным и нелепым.

Я несколько идеализировал ситуацию, когда думал, что музыкантов объединяет не только совместное зарабатывание денег, а и творческая коллегиальность…

Между тем, заманчивая мысль о своем коллективе не оставляла меня и требовала развития. В свободное время я ходил в клубы, слушал музыкантов, наметил кое-какие кандидатуры. Я рассказывал об идее, а главное, о стиле, в котором хотел бы играть.

В Германии наблюдается такая тенденция – музыканты берутся за все, что ни предложи. Они сразу спрашивают о будущих гонорарах, о количестве уже запланированных концертов. Меня это злило, я ждал настоящих вопросов. Но их задавали редко. Я носил с собой кассеты с двумя – тремя произведениями, в которых присутствовали основные стилистические тенденции, давал их музыкантам. Ждал звонков. Большинство – не звонило, а некоторые предлагали собраться на репетицию. Пробы ни к чему не привели, после первых двадцати минут было ясно, что продолжать не имеет смысла. Но ритм-группа к тому времени уже сформировалась. На контрабасе играл Маноло Диас (Manolo Diaz), который некоторое время сотрудничал с Эдди Палмиери. На барабанах играл Арно Хазелштайнер (Arno Haselsteiner), музыкант, который записывался на Concord Picante с Чарли Сепульведой (Charlie Sepulveda) и Оскаром Д'Леоном (Oscar D'Leon). На рояле играл Ян Эшке (Jan Eschke), который в свое время учился на Кубе и был постоянным пианистом в Connection Latina. Духовая группа подбиралась трудно и мучительно. За один год поменялось около десяти музыкантов. В конечном счете свое место прочно заняли известные мюнхенские музыканты – Хуго Сигмет (Hugo Sigmeth) и Томас Бензко (Thomas Benzko). Впоследствии пришли Бибул О'Ричи (Bibul O'Richie) и Ульрих Вангенхайм (Ulrich Wangenheim).

До этого я записал в студии четыре демонстрационные темы с музыкантами из оркестров Wawanco и Connection Latina и с этой записью отправился по клубам. Первый состав Latin Visit показал свою программу впервые в джаз-клубе Fogler в ноябре 1998 года. Это был заслуженный успех, который достался всем нам трудно, но наметил наши дальнейшие пути.

В 2001 году Latin Visit участвовал в международном джазовом фестивале в Барселоне. 13 мая мы играли в одном концерте с Roy Hargrove Quintet, Дайаной Ривз и Джо Завинулом.

Latin Visit много ездит по Европе, участвует в фестивалях. В 2002 году мы записывали все саунд-треки к нашумевшему фильму "Vom Suchen und Finden der Liebe" на Bavaria-Film.
В ближайшее время, а именно в 2005 году, мы приглашены на парижский джаз-фестиваль. Состав участников еще не утвержден, поэтому пока ничего не могу сказать определенно. Организатор этого фестиваля – выдающийся пианист современного джаза Мартиаль Соляль.

В настоящее время закончена работа над альбомом "No Secrets", которая продолжалась более двух лет. Здесь в качестве приглашенных музыкантов в составе Latin Visit играют: Рэй Вега (Ray Vega) – труба и флюгельгорн, Иван Рета (Ivan Reta) – фортепьяно и аккордеон, Хосе Клаузель (Jose Claussel) – тимбалес. Диск был закончен в 2004 году на студии Enja, но дизайн конверта еще не готов, да и два произведения в ближайшее время будут "сводиться" заново.

Л. А.: Ваша тройка лучших перкуссионистов в джазе, в целом и из ныне действующих музыкантов?

Я. С.: Я не могу назвать всего троих – их больше! На мой взгляд, это Джованни Идальго, Патато Вальдес, Пончо Санчес, Камеро Кандидо. Армандо Пераса.

Все это, конечно, условно. И не потому что индивидуально, а потому что существует еще добрая сотня гениальных перкуссионистов, чьи имена известны не такому широкому кругу знатоков, любителей и коллекционеров и чьи заслуги в мире джазовой перкуссии очевидны. Я их охотно называю: Армандо Марсаль, Пернелл Сатурнино, "Чанкито" Хосе Луис Кинтана, Карл Пераццо, Ричи Флорес, Кеннет Нэш, Пит Эсковедо (Armando Marsal, Pernell Saturnino, "Chanquito" Jose Louis Quintana, Carl Perazzo, Richie Flores, Kenneth Nash, Pete Escovedo) и многие другие.

Л. А.: Перкуссия прочно связана в сознании многих именно с латинским джазом. Можно ли представить себе перкуссионные инструменты в авангардных, фри-джазовых экспериментах или, скажем, в этноджазе не латинского и не индийского происхождения? Интересны ли Вам такие эксперименты?

Я. С.: Собственно говоря, круг музыкальных направлений, которые охватывает перкуссия, достаточно узок.

Перкуссия – это краска, количество и качество которой зачастую строго регламентировано. Кем?

Композитором, аранжировщиком, самим перкуссионистом.

Трудно представить игру перкуссиониста, который абсолютно не связан с самым главным – с ритмом! Свобода в данном контексте – вещь весьма условная. В любом соло есть начало и конец, развитие темы, кульминация и спад. Перкуссионные инструменты не относятся к мелодическим – мы музыканты ритмической группы. Поэтому, любое действие, совершаемое посредством барабанов – должно оправдывать и подтверждать свою природу. Любые измышления, или все, что выходит за эти рамки – является экспериментом.

Не представляю себе, что я мог бы почувствовать, если бы не смог определить в чьем-то соло ни дольности, ни размера, ни фразы, которая хотя бы намекала на сыгранную вначале тему… Приходилось ли вам самому когда-либо слушать музыканта, в чьей игре отсутствовал метр, ритм, время?

Л. А.: В Штатах латинский джаз сегодня – одна из столбовых дорог развития джаза в целом. Как выглядит эта ситуация в Европе с Вашей точки зрения?

Я. С.: Да! В Штатах это действительно так. Очень многие маститые музыканты из Пуэрто-Рико, Кубы, Доминиканской республики, Бразилии давно переселились в Соединенные Штаты, вследствие чего латинский джаз стал самостоятельным направлением. Собственно говоря, почва для этого в Штатах была давно готова. Приглашение Чано Позо (Chano Pozo) в 1948 году в оркестр Диззи Гиллеспи определило основные тенденции развития этого стиля.

Музыка ярчайших представителей латинского джаза, таких как Тито Пуэнте, Эдди Палмиери, Мишель Камило, Артуро Сандоваль, Чучо Вальдес, Пакито Д'Ривера, давно стало золотым фондом современного джаза ХХ и ХХI века.

Ответ на этот вопрос требует по сути написания отдельной книги, но одно можно сегодня сказать с уверенностью: единственная страна на земном шаре, где человек любого происхождения будет чувствовать себя естественно – это Америка!

Сергей Довлатов когда-то сказал, что Америка – это филиал земного шара, где нет доминирующей национальной группы и нет ощущения такой группы. Настоящая, а не мнимая свобода слова, мысли и действия и привела к возникновению такого сплава джаза, как латинский джаз, в самом названии которого уже определены основные тенденции этого направления.

В Европе же, как раз очень сильны национальные традиции, что естественным образом стесняет и отодвигает любого иностранца на второй план. Здесь трудно рассчитывать на адекватную оценку твоей деятельности, если ты, скажем, не немец, француз, австриец. Германия в этом смысле держит первенство…

Поэтому все, что существует из джаза в Европе – это жалкая пародия на джаз американский, родиной которого была и навсегда останется Америка!

Л. А.: Помимо исполнения собственной музыки, остается ли у Вас время на чужую? Что Вы предпочитаете слушать?

Я. С.: Я не принадлежу к тем меломанам, которые могут целыми днями не выключать магнитофон. Слушание музыки для меня – это и работа, и острая необходимость, и редкое развлечение. Когда слушать музыку приходится вынужденно, это бывает совсем невыносимо.

Может быть, именно поэтому в моей коллекции не так много музыки. Она у меня появляется, пройдя добротное тестирование и отбор.
Я слушаю музыку осознанно, испытывая в этом почти физическую потребность, сравнимую, пожалуй, с чувством голода или жажды.
Каждый диск, который стоит у меня на полке – это отдельная книга, рассказывающая удивительную и неповторимую историю, запоминающуюся надолго. Некоторые из них живут у меня уже лет двадцать, и с ними связано не только чье-то гениальное авторство, а и мои ассоциации, которые мне дороги, и которые я время от времени оживляю…

Наверное, ни для кого не секрет, что один и тот же музыкант на разных пластинках играет по-разному: от "хорошо" до "плохо", и это совершенно естественно. Удача в такой деятельности – вещь редкая!

Кто-то, скажем, пребывая всю жизнь в джазе, так и не выпустил чего-то цельного, значительного, емкого. Бывает, что музыкант, записав за свою жизнь 60 – 70 альбомов, будучи известным и популярным, в душе определенно чувствует, что только один из них достоин быть купленным…

Альбом – это длительная, кропотливая работа, требующая огромного творческого потенциала, энергии, терпения… Не хороший ли пример тому тот факт, что Николай Левиновский, любимый мною музыкант, за 14 лет жизни в Америке записал всего два компакт-диска, по 6 – 7 произведений на каждом?

……………………………………………………………………………………………………

Я бываю рад, когда перед покупкой удается что-то предварительно прослушать или почерпнуть необходимую информацию о музыканте или составе, в котором он играет. Так что, я такой коллекционер, у которого страсть, неизбежная в этом деле и ему неминуемо сопутствующая, - отсутствует. Как и во всем остальном, здесь наблюдается один и тот же принцип – хорошей музыки не может быть много…

И в то же время, существуют альбомы вечные, альбомы, которые отражают накопленный человечеством опыт и знания, расшифровывают сложнейшую эволюцию владения инструментом, альбомы, которые знаменуют своим появлением переход к новой эпохе или, наоборот, ставят последнюю точку в эпохе старой…

И, конечно же, такие творения заслуживают особого разговора и являют собой непостижимую и великую Тайну, которую вряд ли можно выразить словами.

Ну, а что же слушаю я?

Конечно же, это музыка великих мастеров джаза, которая возраста не имеет и слушается, как в первый раз. Это и Чарли Паркер, и Джон Колтрейн, и Майлс Дэвис, Билл Эванс, Thad Jones & Mel Lewis Big Band, Сара Воэн, Ахмад Джамал, Modern Jazz Quartet. Этот список можно и еще продолжать, но он не такой уж и длинный…
Естественно, я слушаю много музыки своего направления – Патато Вальдес, Пончо Санчес, Рэй Баррето. Среди моих любимых музыкантов – Джованни Идальго, Артуро Сандоваль, Данило Перес, Хьюберт Лоус, Мишель Камило, Давид Санчес, Орасио Эрнандес, Чик Кориа, Пэт Мэтини, Эдди Гомес, Луис Бонилья. Лишь избранным в этом мире повезло любить музыку, связанную с перечисленными мною гигантами, а кому-то и более того – музицировать…

Л. А. (вместо послесловия): В любом деле планку для себя человек устанавливает сам. Если продолжить спортивные аналогии, то кого-то устраивает третье место в соревнованиях на первенство района, а кто-то, набивая синяки и шишки, стиснув зубы, упорно атакует рекордную высоту. Так и в музыке, в джазе в частности. Яков Солодкий свою планку установил высоко. Этот человек очень любит свое дело. Практически каждая фраза Солодкого из прочитанного вами интервью красноречиво о том свидетельствует. Этому человеку нелегко. Он предъявляет очень высокие требования и к себе, и к своим коллегам. В служении Музыке (вслед за Яковом я пишу это слово здесь с заглавной буквы) он не приемлет компромиссов. Какие-то вещи, о которых говорит Солодкий я, к примеру, вижу иначе. Но страсть, честность и убежденность в своей позиции моего собеседника, безусловно, вызывают уважение. Мне хочется пожелать ему удачи. Пусть будет больше интересных идей, успешных выступлений, новых дисков. Мне он уже помог. Теперь я по-иному, на другом уровне восприятия могу судить и о труде джазового перкуссиониста, и о латинском джазе. Очень надеюсь, что и для вас, наши читатели, эта не короткая беседа с джазовым перкуссионистом Яковом Солодким оказалась и интересной, и полезной.

Леонид АУСКЕРН


авторы
Леонид АУСКЕРН
музыкальный стиль
Латинский джаз
страна
Германия, Россия
Расскажи друзьям:

Еще из раздела интервью с барабанщиками, перкуссионистами
Danny Gottlieb - судьба барабанщика Дмитрий Севастьянов - Добрые духи Дмитрия Севастьянова Яков Солодкий - Магия перкуссии (интервью, переросшее в нечто большее) – часть 2 Яков Солодкий - Магия перкуссии (интервью, переросшее в нечто большее) – часть 3
© 2017 Jazz-квадрат

Сайт работает на платформе Nestorclub.com